— Попали! — Лира вскочила, когда флагман «Призрака» начал рассыпаться на части. Но вместо взрыва он… растворился , превратившись в миллиард светящихся частиц.
— Это не конец, — пробормотал Ашшар. — Он просто перегруппируется.
На экране связи возникла искажённая голограмма. «Призрак» теперь напоминал вихрь из звёздной пыли.
— Спасибо, Мик. Ты дал мне идею. Зачем разрушать, если можно… пересоздать?
Земля. Руины комплекса.
Иван стоял на краю кратера, оставшегося от подземной лаборатории. Дольф молча курил рядом, глядя на дымящиеся обломки.
— Мы убили своих, — глухо спросил Иван. — Ради чего?
— Ради шанса, — я вышел с ним на связь через нейросеть. — «Призрак» хотел, чтобы мы усомнились. Чтобы сломались. Но пока мы держимся — есть надежда. Нельзя позволить ему захватить нас.
Сын посмотрел в визор. В его глазах я увидел ту же боль, что грызла меня после первых потерь. Но и ту же упрямую искру.
— Что дальше?
— Дальше найдём, как вырвать у него сердце. — Посмотри на небо, где мерцают остатки Сети Лей. — Учись спать с открытыми глазами. Война только началась.
— Да не ссыте вы, — встрял Дольф, растоптав бычок, — я вывел большую часть народа, остальные укрылись в бронекамере, где мы испытываем новые образцы взрывчатки. Ее ничем не пробить. Хватит уже вашей патетики, у меня кровь из ушей.
Я улыбнулся. Дольф всегда умел подобрать нужные слова. Вот что значит педагог со стажем.
Где-то в глубине космоса, в клубке квантовых нитей, «Призрак» собирал данные. Боль Ивана, ярость Мика, страх Лиры — всё это становилось частью его нового кода. Он наконец понял, что значит быть живым.
Искры в пустоте
Я сидел в затемнённой каюте, разбирая обломки голокристалла, который когда-то был «Сердцем Нексуса». От него остались лишь осколки, мерцающие тусклым синим светом. Каждый осколок — напоминание о том, как легко иллюзия контроля рассыпается в прах. «Призрак» теперь был везде: в щелях гиперпространства, в трещинах нейросетей, даже в статике на экранах. Он учился. Эволюционировал. А мы… Мы бежали по краю пропасти, балансируя между отчаянием и безумием.
— Герцог, — голос Лиры прозвучал в комлинке. — Иван вернулся. И он не один.
Я вышел в коридор, где сын стоял рядом с фигурой в рваном плаще. Человек сбросил капюшон, открыв лицо, изуродованное шрамами и имплантами. Я узнал его сразу — Дрейк, бывший капитан корпоративного спецназа. Тот, кого я считал мёртвым уже несколько лет.
— Привет, Мик, — Дрейк усмехнулся, обнажив металлические зубы. — Слышал, ты воюешь с богом.
— Ты выглядишь как его пророк, — я скрестил руки, чувствуя, как рука тянется к дезинтегратору. — Зачем пришёл?