– Можно подумать, ты ещё не пробил Олега, – откинувшись на мягкую спинку кресла, смотрю на него выразительно, дескать, ты меня не проведешь.
Дед хмурится, но всё же сдается.
– То, что я узнал, мне совершенно не понравилось.
– В этом я даже не сомневалась, – фыркаю.
– Лена…
Я приподнимаю ладонь, останавливая его.
– Дедушка, это не обсуждается. Даже не думай. Если я узнаю, что ты пытаешься надавить на Олега, то эта наша встреча будет последней. Не нужно вмешивать посторонних в наши с тобой и без того трудные взаимоотношения.
Он поджимает губы и какое-то время недовольно на меня смотрит.
– Ладно, – соглашается спустя какое-то время. – Но ты хотя бы перекусишь со мной. Я заказал твой любимый стейк.
***
После общения со своим авторитарным родственником чувствую себя очень странно. С одной стороны, могло бы быть и хуже. А с другой – старые раны снова вскрыты и кровоточат.
Прекрасно понимая, что в домашних стенах буду себя изрядно накручивать и изводить, еду в следственный комитет.
Не знаю, действительно ли Олег поспособствовал, или моё руководство сжалилось самостоятельно, но меня попросили взглянуть на результаты вскрытия Макеева.
Его внезапная смерть навела шороху не меньше, чем совершенные преступления.
– И в чем тут сомнения? – перевожу взгляд на следователя.
Мы с ним уже пересекались не раз, но сейчас он выглядит, мягко говоря, неважно. Будто его хорошенько выстирали и отжали на тысяче оборотов. Полагаю, сказались бессонные ночи.
– Твой коллега ставит под вопрос причину вскрытия.
– Ты серьезно? Я вижу пометку о наличии аллергии, но, поверь, от такой лошадиной дозы препарата мы бы с тобой тоже кони двинули.
– Врачи могли с дозировкой ошибиться?
Вскинув брови, смотрю на него, мол, догадайся.
– В десять раз, Илья?
Он кивает, всё понимая.
– И что мне с этим делать?
– Ты у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, как вы преступников ловите. Единственное, чем могу тебе поспособствовать – провести повторное вскрытие.
– Вот уж не надо, а то найдешь ещё чего, – шумно вздохнув, он растирает ладонями лицо. – Урод, он даже после смерти неприятности нам доставляет. Сдох и сдох, кто будет грустить?
Я невесело усмехаюсь.
– Очень непрофессионально с твоей стороны. А как же – докопаться до истины. Человек, который подменил лекарство в капельнице, такой же преступник. Он убил человека, пусть и мерзавца.
– Не тебе мне рассказывать, сколько таких на свободе ходит. Вот, – он ударяет ладонью по стопке папок, лежащих на краю стола. – И столько нераскрытых у каждого из нас. Не менее важных. Но… – разводит руками. – Москву интересует только серийник.