Выходка мамы чуть ли не стоила Михаилу Семеновичу должности. Я до сих пор не знаю, какой ценой он сумел удержаться в нагретом кресле. Но, что-то мне подсказывает, стабильность обошлась ему дорого.
– Я не совсем понимаю, мама ведь почти сразу после их знакомства ушла со службы?
Не знаю, почему мы раньше это с делом не обсуждали.
– Ушла, но связи остались. Для всех она была моей дочерью, о её отношениях с Вахтангом знали единицы, поэтому моя милая девочка воспользовалась имеющимся шансом. Дело о краже документов замяли, а спустя время и вовсе закрыли программу. Я догадываюсь, ты начнешь пытаться узнать подробности, но, поверь, это гиблое дело. Аля, уверен, всё уничтожила. В наработках содержалось слишком много подробностей из жизни и привычек Вахтанга.
Я, мягко говоря, в замешательстве.
Почему так больно? Лет прошло много, а я, как и прежде, ощущаю себя уязвимой и растерянной.
Ощущения точно такие же, как и в тот миг, когда поняла, что папа за мной не вернется.
Я быстро опускаю голову и стараюсь взять себя в руки.
Если что, иллюзий нет никаких. Я прекрасно понимаю, каким человеком был мой отец. Обращение «Морс» он неспроста получил. И отношения к сладкому напитку оно никакого не имеет.
Морс – бог смерти в римской мифологии.
Не нужно быть гением, чтобы понять, за какие качества отца стали так называть.
Однако родителей не выбирают, и, рано лишившись мамы, я точно знала: дороже папы у меня никого нет.
– Я не хотел тебя расстраивать, – дед вырывает меня из грустных мыслей. – Чтобы ты себе ни выдумывала, мне очень хочется видеть свою внучку счастливой. Тебе пора перестать копаться в прошлом и начать жить.
Первое желание – взбрыкнуть. Но я сдерживаюсь и произношу спокойно:
– Только, пожалуйста, не надо больше вмешиваться в мою личную жизнь. Ты уже один раз расстарался.
– Тот индюк был неподходящим кандидатом…
– И за это ты вынудил его из страны уехать? Ты сам себя слышишь? – всплескиваю руками, случайно задевая край стол. Морщусь от боли в пальцах. – Мне Савелий тоже не нравился, но, заметь, я зла ему не делала.
– Да, только выставила дураком.
– А не нужно было рассказывать всем о нашей скорой свадьбе. Тем более что я ни сном ни духом не была в известность поставлена! Ты сам всё решил за меня! Я не вещь!
Как же хорошо, что в заведении нет посетителей…
Дед как в воду глядел. Опыт, мать его. Мы давно с ним спокойно не можем общаться.
– Не вещь, но вкус у тебя дурной, – не сдается. – Кто тот парень, что крутился рядом с тобой?
Медленно, с глубоким надрывом, вздыхаю.
Вот оно что… Ну конечно!