Стыдно ли мне? Иногда. Но не настолько, чтобы каждый из субботних вечеров проводить в кругу семьи и видеть, как он сгорает буквально на глазах.
В обществе по привычке Виктор Алексеевич ещё держится, а вот в родных стенах позволяет себе проявлять человеческие слабости. Ближний круг давно в курсе: глубокую старость Ястребов-старший встретить точно не сможет.
Благотворительность, семья, рыбалка – круг интересов моего отца давно сузился до минимума. Он свято верит в то, что болезнь – расплата за криминальное прошлое, и всячески старается замолить грехи, но безрезультатно.
– Бать, успокойся. У нас всё ровно идет.
Не хочется думать, что именно я могу вбить последний гвоздь в крышку его гроба, поэтому приходится врать.
На деле я сам заебался рваться на части. Похоже, мой мозг был в отключке в тот момент, когда я решил, что смогу совмещать службу и свою привычную жизнь.
Знал ведь, сколько времени отнимает служение государству.
Желание насолить пряничку было сильнее на тот момент. Горело во мне. Впрочем, и сейчас горит, только уже немного иначе.
Отвлекшись от разговора, беру телефон в руки и снова набираю номер.
Паршивка Адамия с самого утра не берет трубку. Вот и сейчас мне приходится слушать длинные безучастные гудки.
Похоже, тараканы в её голове снова подняли восстание и хотят (даже в урон себе) меня проучить. Дальше койки эту девицу явно выпускать нельзя. Нежная, горячая и расслабленная оргазмом Лена совершенно не соответствует той, которую можно увидеть в повседневной жизни.
Адамия в обычном состоянии – та ещё заноза в заднице, и кто бы мог подумать, что она умеет другой быть.
А ещё неожиданнее то, что я могу думать о ком-то, вернее, только о ней, круглосуточно. Вот где проблема.
– Уверен, сынок? – флер властности и стальной выдержки слетает с отца окончательно. Страшно представить, какими мы все предстаем на смертном одре, если жгучий недуг способен переломить даже самый крепкий характер надвое. – Я не припомню, когда в последний раз ты оставался спать в офисе. Разве что только сперва, когда только вступил в новую должность.
Собираюсь узнать, с чего он взял, что я ночь провел здесь, но вовремя обращаю внимание на чуть примятый кожаный диван, стоящий в зоне отдыха. Ясно. Под утро я вырубился на нем на пару часов, и отец это понял.
Отменная интуиция – это то, что отличает мертвых бандитов от живых. Выстоять и вписаться в новую среду смогли далеко не те, кто был наиболее опасными и безжалостными.
– В этот раз я на службе долго не задержусь, – обещаю ему. – Нужно разобраться с несколькими делами и всё.