Хальвейль… Покои императора.
В воздухе пахло медицинскими травами и… огнем.
Я улыбнулась, не веря своим глазам.
Верхняя часть мускулистой фигуры оказалась, как это частенько бывало, лишена одежды. Лишь странные витиеватые наплечники переходили на бицепсы металлическими узорами. Они же вплетались в черные завитушки татуировки, плавно перетекающей в огненные всполохи живого дракона, живущего под кожей аватара.
Все в нем дышало жизнью. Сам огонь был жизнью более, чем что-либо во всем мире. И сейчас я это видела.
Сициан махнул рукой, и тут же все лишние люди пропали из виду.
— Я так боялся, что… — он стиснул зубы и так и не договорил. Сел на край постели, расположив мощные руки по обеим сторонам от моей подушки, вглядываясь в меня горящими огненными глазами, в которых не было прежнего нарочито-красного оттенка. Теперь только огонь.
— Со мной все в порядке, — улыбнулась я, не удержавшись и коснувшись его лица ладонью. Кончики пальцев приятно обожгло. Ток прошел по телу.
Сициан чуть вздрогнул, задержав дыхание, а затем резко наклонился и поцеловал.
Пространство спальни резко начало кружить. Дыхание в груди сбилось.
Я отвечала ему так, как, наверное, никогда прежде. Запустила руки в его густые черные волосы, притягивая ближе, сладко выдыхая, когда его тело с легким грудным рычанием накрыло мое.
Хотелось чувствовать его сильнее, больше. Стать его частью и позволить ему стать частью меня.
Я до сих пор не верила, что жива. Что я снова здесь.
Но он вдруг оторвался от меня, тяжело дыша, и покачал головой.
— Тебе нельзя. Нам. Так. — Снова покачал головой и, стиснув зубы, посмотрел на стену слева. Туда, где стояла большая медная статуя со змеями вместо волос и пальцами, растопыренными, словно свечи.
— Ты жутко косноязычен, мой император, — выдохнула я хрипло, не сдержав улыбки. — Не узнаю тебя, Райя-нор.
Он резко вернул мне свой горящий взгляд.
— Называй меня по имени. Ты всегда называла, — проговорил быстро и властно. Будто боялся, что потеряет что-то важное, и торопился вернуть это назад.
— А что, если не буду? Накажешь меня? — приподняла я бровь.
Он вдруг опустил голову, качая ей то ли отрицательно, то ли устало, черные волосы упали на смуглое лицо, и я с трудом заметила, что уголки его губ приподнялись.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тогда, сделав длинный и глубокий вздох.
Дракон на его груди скользнул с одного плеча на другое, высматривая меня горящими рубиновыми глазами. Готова была поклясться, что его огромная клыкастая пасть пыталась улыбнуться и ухватить меня за руку то с одной стороны тела Красного дожа, то с другой. Но ему, ясное дело, не удавалось, и потому огненная татуировка страшно нервничала, тихо клацая зубами и вытаскивая язык, жаждущий кого-то лизнуть.