Сервус же всякий раз во время наших уроков был максимально сосредоточен и, казалось, даже еще сильнее мрачнел. Иногда с ним было даже страшно заговорить, вдруг взорвется вместе с пещерой и проклятой змеиной статуей, которая никак не хотела засвидетельствовать мою «великую» чарогненную мощь.
Так проходили мои ночи, к которым я, признаться, уже очень привыкла. Хоть Ал никогда не отличался разговорчивостью, рядом с ним я чувствовала себя спокойно и умиротворенно, словно его широкоплечая фигура могла заслонить меня от всего мира. Ну и иногда — рассказать что-нибудь любопытное или даже забавное, отчего я громко хохотала, а он сдержанно улыбался.
Днем же я все чаще ходила в заброшенное святилище террисов. Огромная каменная фигура Подземного змея неизменно встречала молчанием и тишиной. Но иногда складывалось впечатление, что изваяние становится чуть-чуть теплее, когда я рядом. В попытке обнаружить террисов где-то рядом с древним божеством земли я рассказывала статуе сказки, истории из жизни, а иногда многозначительно молчала. Хотелось верить, что змею нравилось. Ну скучно же должно быть одному стоять столько веков в пещере, наполненной одними умбрисами, пьющими из тебя жизнь⁈
Также я пыталась делать подношения из цветов, еды или украшений, которые создавала на уроках чаротвердной магии короля Сапфира. Но в отличие от остального, еду было класть некуда, не под воду же кидать, поэтому, признаться, я съедала ее прямо перед статуей. А вот побрякушки раскладывала, как могла, один браслет даже повесила на кончик каменного хвоста. В общем, все это пробудить духов земли не помогло, но я пока не сдавалась.
Этим вечером я как раз возвращалась из пещеры, и время было уже очень позднее. Я решила прилечь и немного поспать перед тем, как придет Ал и начнется наш очередной урок, который воспринимался мной уже как что-то веселое и приятное. Но уже несколько часов спустя оказалось, что на этот раз все будет совсем не так.
Планировалось, что в час дракона явится мой бесстрастный учитель, откроет дверь и шуршание могучего монолита как раз меня и разбудит. Однако, когда я внезапно в ужасе проснулась и распахнула глаза в кромешной тьме, вокруг стояла абсолютная тишина.
Сердце оглушительно билось в горле, и мне казалось, что это должны слышать все вокруг. Но рядом никого не было. Ни Тейнорана, ни Тифии.
А страх становился все сильнее. Первобытный, необузданный. Тот, который просыпается только в густом и душном, как сама смерть, мраке, когда не видишь даже кончика собственного носа.
— Почему не горит свет?.. — спросила я в пустоту хотя бы для того, чтобы слышать собственный голос.