— Вы что с малышами делали? – предъявляет мне с претензией, внимательно рассматривая малолетних преступников, а они и рады стараться. Бедные овечки на заклание. – Вся одежда в пыли и пятнах.
— Похоже, сэкономил на уборщице, — бросаю в шутку, но у нее отбито чувство юмора. Девчонка пыхтит себе под нос проклятия, поправляя и оттряхивая комбинезоны троих братьев Марио. — Да ничего я с ними не делал! Это они мне кабинет разгромили.
Пылко оправдываясь, я не замечаю, как повышаю голос и на эмоциях размахиваю руками. Пацаны по доброй традиции отпугивают меня криками, как вырванные из земли корни мандрагоры. На удивление, даже не реагирую. Наступает стадия принятия.
Опасное состояние. Так и до отцовства недалеко.
— Отойдите, они же вас боятся, — шипит защитница детей, как проколотая шина, и прикрывает их своим щуплым телом. Мелкая сама, а дури хоть отбавляй.
— Это взаимно, — бурчу я, бросив обиженный взгляд на подставивших меня бандитов, и делаю шаг назад. – Между прочим, ты им никто, Мышь, а я, возможно, отец, — выдаю неожиданно для самого себя.
— Так себе отец, — огрызается она чуть слышно, но я читаю по губам.
Меня ее фраза задевает не на шутку, будто я и правда папка, причем типичный «я ж бать». Из ниоткуда возникает острое желание восстановить свою поруганную родительскую честь. Полчаса назад я был заядлым холостяком, а сейчас готов идти цапаться с мамками на детской площадке и доказывать, чей ребенок раньше на горшок сел. Быстро же вошел в роль – главное, чтобы меня из нее не вынесли вперед ногами.
Гордо выпятив грудь, я выпаливаю важно:
— Родителей не выбирают!
Ой, дурак! Что ты несешь, Правдин?
Кто за язык тянет? Без теста ДНК действует презумпция невиновности, а часы… это не доказательство. Мало ли, кто их стащил в клубе и кому потом перепродал.
В конце концов, эти дети совсем ко мне не тянутся! Наоборот, шарахаются от меня, как от прокаженного. Как же пресловутый зов крови? Чем они на меня похожи, кроме пола?
Ничего общего, только глаза хитрющие и шило в каждой попке.
— Они голодные, «родитель», — ядовито фыркает неугомонная нянька. – Да, мои хорошие? – тянет совершенно другим тоном, мягким и милым.
Она по очереди щелкает всех троих по носикам, чтобы никому обидно не было, после чего вспоминает обо мне и поворачивается с таким видом, будто готова с ноги мне в нос зарядить. Пожалуй, воздержусь от ее материнского внимания.
— Сейчас поварам задание дам, они быстро им что-нибудь приготовят, — невозмутимо хватаюсь за телефон. Прикладываю трубку к уху. – Есть варианты? Выбирай любые блюда русской кухни — у меня кафе национально ориентированное. Ты с мелкими на одной волне…