Скорее всего, меня скоро отпустит – и я успокоюсь. По характеру я человек отходчивый или, если быть честным, пофигист. Однако сейчас я готов рвать и метать. И очень зол на мамку, которая «взбодрила» меня с утра.
— Принято, — гремят антресолями шкафы-охранники, о существовании которых я в запале успел забыть, и вдруг расступаются.
Между ними из ниоткуда появляется невысокая шатенка в простых джинсах, удобных растоптанных кедах, бесформенной тунике и с рюкзаком на одном плече. По привычке я оцениваю женскую особь мужским взглядом-сканером.
Невзрачная, бледная, как призрак, и худая. Не мой формат.
— Ты кто такая? – уточняю без интереса.
Она переминается с ноги на ногу на пороге, бесцеремонно заглядывает в кабинет, будто что-то здесь забыла, кружит огромными, на пол-лица, синими глазами по помещению – и фокусируется на тройняшках. Вздрагивает, приложив ладонь к груди.
— Па-ма-га-га, — вразнобой жалуются тройняшки, преданно заглядывая в глаза тете, которую видят впервые в жизни, а она сочувственно гладит их по макушкам, будто понимает детский лепет.
На меня стучат? Мелкие жулики. Я, между прочим, пострадавшая сторона.
«Па-ма-ги-те», — моя реплика, а не этих симулянтов в подгузниках.
Можно сказать, им повезло после непутевой мамки попасть именно ко мне, а не к какому-нибудь ее сутенеру или собутыльнику. Черт знает, какой послужной список у бабы, бросившей младенцев. Я обязательно все выясню и пацанов в обиду не дам, пусть даже они не мои. Неважно, чужих детей не бывает, как любит повторять мой друг инвестор Воронцов. Ему дай волю — он половину Питера усыновит. Я не такой. Мне спокойнее, когда эти цветы жизни растут в чужом огороде.
Если, не дай бог, наше родство подтвердится, то они вообще, считай, джекпот отхватили. Правда, в таком случае мне придется покупать веревку и мыло. Или брать эту вредную няньку в пожизненное пользование. Лишь бы согласилась, черт бы ее побрал!
— Мышь, ты меня слышишь? – зову громче, подавшись вперед и облокотившись о колени. Она нагло игнорирует и меня, и мое щедрое предложение. — Буду платить тебе тройной оклад, по количеству детей. Надолго не задержу. Как только их мамку найду и накажу, мы с тобой попрощаемся. Договорились?
Я замираю с протянутой рукой, как нищий на паперти. Впервые баба не хочет моих денег.
Не отвечает, не смотрит на меня, почти не дышит. Делает вид, что меня не существует.
Двое «ползунков» карабкаются к ней на колени, а третий «ходунок» встает на ножки, подтягивается и дергает тунику на ее груди. Настоящие мужики растут – одобряю. Не хватает им женской заботы, поэтому и поплыли от первой встречной-поперечной. Если честно, после пережитого стресса я бы тоже не отказался прижаться к мягкой женской груди, чтобы меня пожалели. Но Мышь, судя по косым взглядам, может только приложить меня чем-нибудь тяжелым.