— Тогда нам придется пересмотреть, а то и отменить наш договор. Жалко оставлять обставленную лабораторию, но делиться своими рецептами я ни с кем не стану.
На такое Кассий пожевал губами, посверкал глазами, а потом предложил мне перебираться в Храм. Мол, тут мы можем обеспечить и контроль, и безопасность.
Я бы подумал о таком, но в разговоре выяснилось, что в таком случае придется принять покровительство храмовников и заключить договора на бумаге. Более того — придется регулярно варить зелья и выдавать их не меньше фиксированного значения и отчитываться, какие ингредиенты на что пошли.
Может, я и согласился бы, но паранойя взвыла, сообщая, что хороший алхимик на основании списка израсходованных ингредиентов и времени, потраченного на варку зелья, может если не скопировать рецепт, то сделать огромный шаг к этому самому копированию. А если этот алхимик будет сновать рядом с мастерской и принюхиваться, определяя кипящие в котле ингредиенты, то и восстановить рецепт сможет. А если я такого хитрого алхимика вычислю и откажусь работать под присмотром, там и договор в силу вступит, по которому я норму выдавать должен.
Может, я себя накручиваю, но мне нравятся такие вот отношения, которые у меня и жреца есть сейчас — на доверии и почти без отчетов.
— Ладно, пока оставим эту тему, — решил я. — Пока нет никаких официальных бумаг, не будет и наблюдателя. Так что пока побултыхаюсь, а если бумаги и появятся, вернемся к этому разговору.
Попрощавшись, вышел из кельи. Но не успел пройти и десятка шагов, как дверь открылась, и в коридор шагнул жрец.
— Я думаю, зря ты мальчонку шугнул, — напоследок решил поделиться ценным мнением проповедник. — Мог бы кое-чего утаивать от него, по разным поручениям отсылать и доготавливать зелья, пока его нету. А так ты внимание Дома привлек.
Я спокойно кивнул, не просвещая человека, что мое дело, кто будет видеть или не видеть мои эксперименты, кто будет посещать мою лабораторию и уж тем более — что эти люди будут при себе иметь и раскидывать по углам. И вообще, пусть свои советы себе советует.
Из Храма я вышел с твердой уверенностью, что лабораторию нужно менять. Помещение, пусть и обустроенное, теперь казалось стеклянной клеткой. Мне нужно было место, где можно работать без посторонних глаз, и я знал людей, которые могут мне помочь.
Следующие четыре дня я варил зелья для команды Седого. Мужики, конечно, мандражировали — было тревожно доверять свое здоровье зельевару, о способностях которого они знают лишь с его же слов. Но договориться получилось.