Мы перевели дух, но ненадолго. Через пару секунд из-за соседнего выступа выползла вторая тварь, чуть крупнее. Ее взял на себя Седой: его клинок, вспыхнув багровым светом, рассек тварь пополам.
— Они ходят группой? — спросил я, но мой вопрос пропустили мимо ушей.
— Слушаем! — скомандовал практик, стряхивая кровь с меча.
В наступившей тишине мы услышали шелест, затем — скрежет. Потом — топот множества лап. А потом показались и твари. Из-за всех утесов, из всех расщелин, из-под земли выползали десятки мелких духовных зверей разной степени уродства. С клешнями, щелкающие хелицерами, сверкающие глазами-бусинами. Они не были огромными, не были сильными, но их было действительно много.
— Мы напоролись на волну! — заорал Седой. — Отступаем к последней пещере!
Одна из волн. Духовные звери всегда идут к крепости по холмам, но, похоже, какие-то твари, часть от той самой волны, что движется к стене, решили поползти по скалам. Вряд ли здесь даже десятая часть от всей волны, но для нашей пятерки тварей хватит за глаза.
Я еще не восстановился. Ци в ядре треть, может, чуть больше. Этого хватит, чтобы телепортироваться самому, но утянуть с собой кого-то я не смогу. Я пуст.
— В пещеру, мля! Алхимик!
И мы побежали, гонимые полчищами тварей. Шустрый, словно выпущенная из лука стрела, метнулся вперед, прокладывая путь. Его кинжалы свистели в воздухе, вонзаясь в выпуклые глаза и стыки хитиновых панцирей у тех тварей, что пытались преградить дорогу. Он убивал, он калечил и расчищал коридор.
Близнецы шли по флангам. Братья двигались в жутковатой синхронности, их топоры работали, как лопасти мясорубки. Один делал широкий замах, отрубая клешню, второй в тот же миг всаживал лезвие в незащищенное брюшко. Они не кричали, не рвались вперед — они методично, с убийственной эффективностью, выкашивали все, что подбиралось с боков.
Седой координировал отход. Его клинок, окутанный багровой аурой, выписывал короткие, точные дуги, отсекая головы и рассекая надвое тех, кто прорывался сквозь заслон близнецов. Мы с Молчуном замыкали. Мое копье с хрустом пробивало хитин. Одна из тварей, проскочив под топором левого близнеца, рванулась ко мне. Я отбросил ее коротким тычком, а Молчун тут же добил, с силой вогнав клинок между головой и туловищем.
Бежали, спотыкаясь о камни и трупы, залитые липкой кровью, и наконец добрались до пещеры, из которой ушли всего несколько минут назад. Седой отстает, раздает команды — не прислушиваюсь, все мое внимание на преследующих тварях. Стою метрах в пятнадцати от входа в пещеру. В руке уже зажат пузатенький флакон — старое доброе взрывное драконье.