Вместе с тем мне предлагают специальность, которая отлично сочетается с первой, и к тому же отвечает моим целям — максимально усилить людей, чтобы те смогли отразить волну. Ну и в перспективе — начали давить тварей и теснить их обратно в долину, выстраивая новые заставы и возвращая утраченные земли.
Я вздохнул, словно делая шаг в холодную воду, и подтвердил выбор новой специализации.
В следующую секунду мир дрогнул. Но теперь уже без того чудовищного вала информации, что накрыл меня в первый раз. Да, я ежесекундно получал массу информации, но не хаотичным валом, а постепенно, будто кто-то раскрыл передо мной десятки медицинских энциклопедий, учебники по биохимии, трактаты по алхимическим метаморфозам тела и десятки анатомических атласов — и я прочитал и осознал их все. Более того — после теории ко мне пришла и память — я за ту же секунду «вспомнил», как делал раньше все, о чем сказано в трактатах. Я увидел, как выращиваю мышцы на культе — как послойно нарастают идеально ровные волокна. Как (и какими составами) наращиваю клетки печени, соединяю сосуды, латаю повреждённые нервы и лечу перелом позвоночника, как из маленького кусочка биоматериала выращиваю в банке целую почку.
Я выполнял сотни операций, учась хирургии, которой раньше не занимался. И мои руки в воспоминаниях двигались быстро и уверенно, пальцы то перехватывали скальпель, то брались за зажимы, то зашивали раны и поливали их заживляющим зельем.
В отличие от первого раза, знания не схлынули после краткого мига прозрения. У меня хватило силы и сосредоточенности, чтобы удержать почти все, а потом пробежаться по новому опыту снова и снова, закрепляя его. Завтра нужно будет проверить на практике полученные знания, а пока — время будить пациента.
После очередного зелья (которое, разнообразия ради, я залил Молчуну в рот), практик очнулся. Оглядел себя, прислушался к ощущениям, и заявил.
— Есть хочу.
Мне бы тоже не помешало — все-таки больше полутора суток на ногах, с перерывом на пару пирожков с рынка.
Мы вышли из подвала, и Молчун повел нас в столовую, где обычно кормили бригаду Седого.
После суток, проведенных под действием зелий и в глубоком сне, практик набросился на еду. Жрал, как не в себя: миска густой мясной похлебки исчезла за несколько секунд, следом ушли лепешки, жареное мясо, тушеные овощи и тарелка с пирожками. Я сидел напротив, наблюдая за процессами в теле Молчуна и делая заметки в тетради, отмечая изменения. Это потом пригодится — жрецу нужно будет показать, что эксперимент прошел успешно и без эксцессов.