Настало время операции. Шустрый спал на столе под усыпляющим зельем.
Я вымыл руки специальным раствором. Инструменты, купленные у целителей, лежали рядом на чистой ткани. Я положил практику под лопатки валик, чтобы приподнять грудь. Улучшенное осязание работало, словно рентген, показывая внутренности его грудной клетки: ребра, мышцы, пульсирующее сердце.
Разрезаю скальпелем посередине груди. Кожа расступается, обнажая белесую кость грудины. Вставляю расширители и беру в руки пилу (похожа на пыточный инструмент, но другого у меня нету).
Зубчатое лезвие упирается в кость. Дальнейшие действия больше походят на работу плотника, а не на хирургию. Но вот грудина разделена пополам. Я с хрустом развожу половинки в стороны и вижу сердце — оно сжимается и разжимается под тонкой пленкой плевры.
Действую быстро, почти на автомате, работая вместе с пришедшими со специализацией знаниями. Аккуратно и быстро отделил перикард. Затянул артерии и вены, перекрыв кровоток. Теперь нужно действовать еще быстрее.
Скальпель в моей руке блеснул, разрезая сосуды. Вытаскиваю старое сердце и ощущаю странное чувство — будто только что совершил что-то одновременно и кощунственное, и необходимое.
Отложил сердце в сторону. Достал из банки новое — куда более тяжелое и плотное. Бахрома сосудов-щупалец извивалась у меня в пальцах. Да, сердце необычное. Не орган, а скорее симбионт, который будет развиваться вместе с носителем.
Я поместил симбионт на освободившееся место. И тут сосуды-щупальца ожили и зашевелились. Они сами нашли культи артерий и вен и ринулись к ним. Я видел, как их кончики выделяют какую-то жидкость, растворяя стенки старых сосудов, чтобы срастить их с собою.
На этом симбионт не остановился. Мелкие щупальца, словно корни ненасытного растения, поползли дальше по телу Шустрого — в мышцы, в диафрагму, оплетая ребра изнутри, добираясь до позвоночника. Симбионт врастал в тело Шустрого, становился неотъемлемым органом.
Реанимировать пациента не пришлось. Не успело погаснуть сияние энергоканалов, как мое осязание уловило первую, едва заметную пульсацию. Сердце едва заметно трепыхнулось, потом дернулось увереннее и вдруг заколотилось мощно и сильно, разгоняя кровь по сосудам.
Я щедро ливанул внутрь целительского зелья, убрал расширители. Половинки грудины сами, с тихим хрустом, легли на место. Бахрома мелких щупалец, идущих от сердца, слабеньких и непрочных, сама стягивала края грудины друг к другу (вот того, что оно еще и раны затягивать станет, я не ждал).
Я снова полил на рану зельем, смешанным с порошком из костей духовных зверей — благодаря ему кость срастется быстро и станет даже прочнее, чем была.