Фаэлина подняла на меня вопросительный взгляд поверх головы племянницы.
— Самир с Айной действительно собрались к морю, — подтвердил я, ставя наконец короб на землю и разминая затекшую руку. — Предложил Гуле погостить у нас, пока они отдыхают. Если ты не против, конечно.
— Да я только за, — Фая осторожно опустила Гулю на землю. — Без тебя дома тихо, и эта тишина уже начала действовать на нервы. Будешь мне помогать по хозяйству, маленькая помощница?
Гуля закивала. А потом забросала женщину вопросами, с чем именно ей нужно помочь.
До вечера время пролетело незаметно. После сытного обеда — наваристых щей с мясом и свежих пирожков с капустой, от которых Гуля пришла в полный восторг — мы отправились осматривать окрестности.
Сперва я показал племяннице сад, где Фаэлина выращивала розы, пытаясь вывести сорт с особенно большим бутоном. Рассказал, что каждый сорт требует особого ухода, что эти красные, плетистые, надо укрывать на зиму, а эти, мелкие, кустовые, наоборот, морозов не боятся. Гуля слушала, раскрыв рот, и задавала миллион вопросов.
Потом мы спустились к реке. Я разрешил ей разуться и побродить по теплой воде у берега, ловя ладонями проплывающих мальков. Гуля визжала от восторга, когда ей удавалось зачерпнуть воду вместе с рыбешкой, и тут же выпускала обратно.
По дороге обратно нас перехватил «дядя Хорт» — сосед, с чьего виноградника Гуля утром сорвала гроздь. Увидев нас, он расплылся в беззубой улыбке и всучил целую корзину спелых яблок.
— Для девчушки, — прогудел он, подмигивая Гуле. — Пусть кушает на здоровье. А ты, Китт, заходи как-нибудь вечером, у меня медовуха новая поспела, надо пробу снимать.
— Зайду, — пообещал я, понимая, что такому практику как я, чтобы опьянеть, нужно выпить целое море медовухи.
Вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, объевшаяся печеных яблок Гуля сидела на крыльце, обхватив коленки руками, и смотрела, как над рекой поднимается легкий туман. Она молчала, и я не нарушал эту тишину. Только когда совсем стемнело, и на небе зажглись первые звезды, отвел ее в дом, уложил в маленькой комнатке на втором этаже, которую мы когда-то готовили для гостей.
Девчонка уснула мгновенно, едва голова коснулась подушки.
Спустился в гостиную, к камину. Присел на корточки, подкинул полешек, расшевелил угли кочергой. Фаэлина, устроившись в кресле, вязала (это у них с мамой общее, видимо), временами поглядывая на меня поверх спиц.
— Хорошая девочка, — сказала Фаэлина. — Бойкая и любопытная.
— Ага.
Какое-то время мы молчали, слушая потрескивание дров. Потом она вдруг спросила: