Я перестал листать и придвинул журнал к Торгуду.
— Что это?
— Эм… Бумаги, господин…
— Я вижу, что это бумаги. Меня интересует, почему здесь списки детей, вдов и больных работников?
Бригадир глянул на записи, сказал хмуро:
— Потому что управляющий помогал нам.
Я снова посмотрел на книгу.
Деньги из схемы «Аиста» уходили в разные карманы. Управляющий брал себе, да и Кадрен получал свою долю. Часть городских лавочников тоже кормилась с двойной торговли. Но значительная доля расходов почему-то не шла по карманам, чтобы превратиться в драгоценности, дома, подарки для любовниц и дорогие вина, что было бы вполне обычным делом, а уходила на людей филиала.
— Какой занимательный гуманизм. Человек разрушает репутацию официальной зельеварни, обманывает покупателей, крадёт сырьё, ведёт двойную бухгалтерию, но оплачивает детям сотрудников обучение письму. В чём суть, Торгуд?
— Суть в том, что иначе многие работники не выдержали бы, господин.
— То есть?
— Ну вот к примеру два года назад была авария в малом цеху, где готовили концентрат для эликсиров. Котёл взорвался, потому что в сырье попалась примесь, которую не заметили при проверке, и два мастера получили алхимические ожоги. Знаете ведь про ту аварию? Вот Люциун и оплатил им целителей.
Об этом я не слышал. Наверное, был занят, сидя в деревне и распивая домашнее вино.
— Оба живы?
— Один жив, но работать с котлами больше не может, потому что правая рука почти не разгибается. Его перевели на склад, где он считает тару и проверяет пробки. Второй умер через четыре месяца, но за эти четыре месяца его семья потратила бы всё, включая дом, если бы управляющий не взял на себя оплату целителю. Люциун даже назначил вдове содержание.
Я нашёл соответствующие записи.
— А что с долгами? Почему их так много?
Торгуд мрачно усмехнулся.
— Долги здесь почти у всех, господин, и у меня тоже. Сначала сын взял деньги у человека, которого считал приятелем, потому что хотел открыть маленькую лавочку с инструментами для подмастерьев. Потом оказалось, что деньги взяты не у приятеля, а у ростовщика, который работает на людей из городского совета. Проценты росли быстрее, чем мы успевали платить… Когда я пошёл разбираться, мне показали расписку с моим крестиком, хотя я его не ставил, и сказали, что если я продолжу шуметь, то сын окажется в долговой кабале. Управляющий тогда вмешался, выкупил расписку.
— То есть тебе просто навязали долг? — не понял я.
— Долги пытаются навязать КАЖДОМУ здешнему работнику. Мы уже лет пять живем в ожидании подлянок, господин.
Я закрыл книгу и потёр переносицу.