Ещё слишком рано для джентльменов, улицы наполнены простонародьем, теми самыми лондонскими кокни с их специфическим говором, в котором попаданец понимает в лучшем случае одно слово из трёх. Народ этот колоритный, своеобразный, но, увы, самый приземлённый, грубый, подчас вульгарный и обременённый весьма своеобразными жизненными принципами.
Придерживая на головах корзины, мимо, оживлённо болтая, прошли две немолодые торговки с рыбой, товар которых не нуждается в представлениях. Одна из них, стрельнув в попаданца глазами, сказала товарке что-то решительно непонятное, но явно рифмованное, и обе захохотали.
Обижаться Ванька не стал, и, тягуче зевнув, побрёл по просыпающимся улицам, в кои-то веки чувствуя себя экскурсантом.
Уже начали открываться лавки, хлопая ставнями и дверьми, зажигаться свет, выноситься на улицу прилавки. Группками и поодиночке тянутся мимо торговцы с рыбой и овощами в корзинах на головах, едут запряжёнными лошадьми и осликами повозки, нещадно грохоча колёсами по булыжной мостовой. Гужевой скот щедро делится с Лондоном внутренним миром…
… а в переулках тем же самым занимаются добрые горожане, внутренний мир которых немногим отличается от скотского.
По мере приближению к рынку шум и толкотня стали усиливаться. Повозки, носильщики, ведомый в поводу скот, облепленные мухами мясные туши, истошно орущие куры, бьющаяся в корзинах рыба, блеющие овцы и торговцы, горланящие, переговаривающиеся меж собой и с прохожими.
Ещё совсем рано, на рынке уже начали торговать, но большая часть торговцев ещё подходит, расставляет товары, спорят, скандалят из-за мест и из-за других причин, с шуточками отпускают товары ранним покупателям.
Среди последних пока всё больше прислуга, реже — владельцы заведений, придирчиво копающиеся в пучках зелени и щупающие кур, залезающие по самые плечи в корзины с рыбой, выбирая самых, по их мнению, аппетитных. С ними ругаются, им льстят, они — постоянные покупатели, денежные, придирчивые.
Долго ходить по рынку Ванька не стал — приценившись несколько раз к мясу, яйцам, сыру и зелени, оценил упитанность шныряющих повсюду крыс, своеобразный букет запахов, сравнимый, по его мнению, с боевыми отравляющими веществами, и ушёл в некоторой меланхолической задумчивости.
Порядок цен в Петербурге он неплохо помнит, и сколько там стоит чей труд, где и почём можно снять комнату, угол, койку или даже место на ней, выучил с каким-то болезненным любопытством, зная подчас детали, в которых путались и местные.
Здесь, в Лондоне, даже навскидку можно сказать, что сравнение выходит ох как не в пользу России…