— Имя назвать не буду, во избежание… — не договорив, он снова едва заметно поклонился.
Герцен, перебирая пояс халата, нервно кивнул, очевидно, если и не привычный к такому поведению, то как минимум не видящий в этом ничего из ряда вон выходящего.
— Мне случайно, — выделил голосом попаданец, подчёркивая тем самым, что он не имеет отношения к революционным кругам и им сочувствующим, — попали в руки документы. Владелица пансиона в…
— Впрочем, неважно, где именно! — якобы перебил Ванька сам себя, используя отрепетированную заготовку для большей достоверности.
— Её постоялец умер, — продолжил он, мельком отслеживая реакцию Герцена, — как она предполагает, от скоротечной чахотки, оставив после себя немного имущества и какие-то бумаги на русском. Сама она, разумеется, разобраться не смогла, и попросила меня, зная, что я понимаю этот язык.
— Вюртемберг? — пробормотал хозяин дома, кажется, имея в виду акцент и происхождение гостя, — Или всё-таки Брауншвейг?
— Я, — попаданец, просивший о инкогнито, укоризненно глянув на Герцена, смутившегося неожиданно ярко, аж до краски, — всё-таки продолжу, с вашего позволения?
— Да-да… — ещё сильнее смутился хозяин особняка, — продолжайте! Прошу меня простить!
Кивнув, попаданец коротко обрисовал, как он, проверив бумаги, обнаружил, что они имеют касательство к военным поставкам в Севастополь, а так же разного рода махинациям, и решил отвезти их, раз уж всё равно по пути, ему, Герцену, как известному в Российской Империи литератору.
Александр Иванович, мня себя, очевидно, фигурой более значимой и масштабной, досадливо поморщился, не осознавая этого, но перебивать гостя не стал.
— … таким образом, передавать их властям Российской Империи я посчитал неуместным, — педантично подытожил Ванька, — полагая, что вы сумете распорядиться ими куда как лучшим образом.
— Н-да… — протянул владелец особняка, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, — ситуация! Прямо-таки авантюрный роман, ни больше, ни меньше! Да ещё и Севастополь… здесь, сейчас…
— Полагаю, — задумчиво продолжил Александр Иванович, говоря куда-то в пустоту, что выглядело со стороны несколько странно, — это может стать хорошей оплеухой правительству, и может, сподвигнет наконец императора на реформы не только армии, но и гражданского общества? Сомнительно, конечно, но всё же… если не делать ничего, то и изменений никаких не будет, а так у нас, у России, у гражданского общества, будет хотя бы надежда.
Попаданец уже собрался было откланиваться, оставив владельца особняка наедине с бумагами и грандиозными планами на их использование, но в кабинет вошла довольно миловидная дама, едва заметно нахмурившаяся при виде гостя, и, кажется, надеявшаяся увидеть здесь совсем другого человека.