И вот теперь эти «выше» едут ко мне. Послезавтра. К обеду.
Я откинулась на спинку кресла, и плед сполз с колен на пол, но я даже не заметила. Книга с балладами осталась лежать на столике рядом с ненавистным теперь письмом
Северный ярл так и не узнает, чем кончилась его история с дочерью горного духа.
Три-четыре дня. Чужие люди в моем доме. В моем тихом, спокойном доме, где каждая половица знает мою поступь, где по утрам пахнет только свежим хлебом и травами, где можно ходить с распущенными волосами и не думать о том, что скажут гости.
Я представила себе эту Ирму. Наверняка из тех столичных дам, что меряют все гербами да связями. С супругом, который будет с важным видом осматривать мои владения и мысленно прикидывать, сколько все это стоит. С детьми, которые, чего доброго, полезут в сад и поломают кусты.
А мне придется улыбаться. Принимать. Развлекать. Говорить о пустяках и делать вид, что я безумно рада «дорогим родственникам».
Я закрыла лицо ладонями и глубоко вздохнула. Вдох-выдох. Спокойствие. Я же училась этому здесь, в этом мире — не дергаться, не паниковать, не убегать в работу от проблем.
Но сейчас очень хотелось убежать. Хотя бы в сад. Или в конюшню. Или просто лечь и накрыться одеялом с головой, делая вид, что меня нет дома.
Только нельзя. Леди Анна горт Заранская не может исчезнуть, когда ей вздумается. У леди Анны есть обязанности, и прием родственников, пусть даже незваных, входит в их число.
Я опустила руки и посмотрела на свое отражение в темном окне. Женщина с каштановыми волосами и карими глазами смотрела на меня устало и чуть растерянно. Ни следа того умиротворения, что было всего час назад.
— Ну здравствуй, новая жизнь, — прошептала я в пустоту гостиной. — А я-то думала, что самое страшное осталось в метро.
Завтра с утра придется будить Марту, отдавать распоряжения по кухне, готовить гостевые комнаты, проверять белье, составлять меню, думать о том, чем развлекать столичных детей. И при этом не проклинать тот день, когда я перенеслась в этот прекрасный, тихий, спокойный мир, где теперь послезавтра нагрянут «дорогие родственники».
Я подняла плед с пола, укрылась им заново и взяла книгу. Но буквы больше не складывались в слова. Я просто сидела и смотрела на пляшущее пламя свечей, чувствуя, как тишина вокруг меня становится какой-то другой — настороженной, что ли, словно дом тоже затаился в ожидании непрошеных гостей.
В окне за моей спиной стояла непроглядная темень, и где-то там, в этой темени, ко мне уже приближались трое суток, оставшихся до конца моего покоя.