Рейнар улыбнулся — тепло, открыто.
— Слава богам, что не вписываетесь, — сказал он. — Эти розы по струнке — они мертвые внутри. Красивые, но без души. А ваш сад живой. И вы — живая. Настоящая.
Я подняла на него глаза. В вечернем свете его лицо казалось высеченным из камня, но глаза — глаза горели золотом, живым, теплым, таким, от которого хотелось согреваться вечно.
— Вы так говорите, будто знаете меня давно, — прошептала я.
— Я знаю, — ответил он просто. — Не давно, но глубоко. Драконы так умеют. Мы видим суть, когда хотим. А я хочу видеть вас.
Он сделал шаг — и теперь между нами не осталось расстояния. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, видела, как поднимается и опускается его грудь, слышала биение его сердца — ровное, сильное, чуть ускоренное.
— Анна, — сказал он тихо, и мое имя в его устах прозвучало как признание. — Я не знаю, что ты со мной сделала. Но я не могу перестать о тебе думать.
— Я тоже, — призналась я, глядя в его золотые глаза. — Ты мне снился этой ночью.
— Я знаю, — он улыбнулся чуть виновато. — Я тоже видел этот сон. Мы были под яблоней. Ты была в белом.
У меня перехватило дыхание.
— Ты… ты тоже? Это был не просто мой сон?
— Наши души встречаются, когда мы спим, — ответил он. — Я не знаю, как это объяснить. Но это правда. Я был с тобой этой ночью. И хочу быть снова.
Он поднял руку и осторожно коснулся моего лица — так же, как во сне. Кончиками пальцев провел по щеке, по линии челюсти, остановился на подбородке.
— Ты прекрасна, — сказал он просто. — Не внешней красотой, хотя она тоже есть. А той, что внутри. Светом. Теплом. Я хочу быть рядом с этим светом.
Я не выдержала. Потянулась к нему сама, привставая на цыпочки, ища его губы. Он наклонился — медленно, давая мне возможность отстраниться, если я передумаю. Но я не передумала.
Поцелуй был не таким, как во сне. Во сне была страсть, жар, почти отчаяние. Здесь была нежность. Осторожная, почти робкая, будто мы оба боялись спугнуть это чудо. Его губы касались моих легко-легко, пробуя на вкус, изучая. Я обвила руками его шею, притягивая ближе, и он ответил — углубляя поцелуй, но все так же бережно, будто я была сделана из лунного света и лепестков.
Вокруг пахло жимолостью, вечерним садом, и им — дымом, лесом, звездами. Где-то пела птица, прощаясь с днем. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и золотой.
Я оторвалась от его губ, чтобы перевести дыхание, и уткнулась носом ему в грудь. Его руки обнимали меня за талию, прижимая к себе, и это было самое правильное место в мире.
— Рейнар, — прошептала я в его камзол.