Уже порядком разгорячённые, мы взлетели к открытой всем ветрам вершине. Вид окрест был хорош: под ногами, за обрывом, вздувалась, огибая холм, река. По другую сторону клином уходило в темнолесье узкое верховое болотце, покрытое редкими невысокими соснами; наши девчонки бегали туда за перезимовавшей клюквой. Вдали, на запад, проглядывало уже настоящее, серьёзное болото, испещрённое мелкими речушками; вода в них была густа и черна как дёготь. То место на довоенной карте звалось зловеще — Зыбучий Мох, и одно это отбивало всякое желание сходить на разведку в том направлении.
Мы немного потоптались поверху, звучно выдыхая пар. Высота была изрыта старыми траншеями, местами они заплыли землёй. При взгляде с вершины ясно читалась схема обороны — с пулемётными и стрелковыми гнёздами, щелями для миномётов, блиндажами. Здесь воевали долго, не месяц и не два; то и дело нам приходилось огибать разнокалиберные воронки.
— О! — произнёс вдруг Пашка, указывая на осевшую стенку окопа.
Я пригляделся — и правда, там проступил характерный ржавый выцвет.
Паштет спрыгнул на дно и поковырял вокруг пальцем. Сырой песок ополз пластом, обнажив порыжевший ствол.
— Копать надо, — деловито заявил Пашка и полез наверх. Отряхнул колени и пояснил подошедшей Чернобурке: — Похоже, здесь с оружием присыпало.
Я прикинул про себя карту местности и сказал:
— Немец, думаю…
— Да? — Пашка ещё раз взглянул на ствол и отвернулся уже с безразличным видом, — тогда пусть.
— Почему думаешь, что не наш? — спросила у меня Чернобурка.
Подошла Мэри, катая на ладони парочку крупных побуревших гильз; они попадались тут россыпями чуть ли не на каждом шагу. За ней подтянулись и остальные, только Зорька, напустившая на себя вид возвышенный и загадочный, так и осталась медитировать на восток, в обнимку с одинокой берёзой. Впрочем, ухо девушки было старательно направлено в мою сторону.
— Сектора обстрела развёрнуты на юг, — я взмахнул рукой, показывая, — а с той стороны наши наступали. Тут, скорее всего, эсэсовцы в обороне сидели — дивизия «Мёртвая голова». Она Рамушевский коридор держала, её тут в сорок втором почти в ноль всю и стёрли. Но кровью, конечно, мы при этом умылись… Так что наших надо будет вон там, у подножия искать, в соснах.
Паштет оценивающе прищурился на опушку:
— Думаешь, там будет то же самое, что и на нашем участке?
Я вздохнул:
— Да как бы не хуже. Нам-то наш квадрат потому и дали, что там после войны сапёры уже на два раза прошлись. Что-то при тех прочёсываниях всяко должны были собрать. А как здесь… Не знаю. По людским потерям с обеих сторон Демянская операция вполне сопоставима с Курской битвой. Так что, сам понимаешь… — я замолчал и развёл руками.