— Спасибо ещё раз, — выдохнула я и, прежде чем он успел ответить, развернулась и побежала. В другую сторону переулка, прочь от поверженных тел, прочь от его обжигающего взгляда. Я бежала, не разбирая дороги, пока не свернула за угол и, прислонившись к холодной стене, не сползла по ней на корточки.
Сердце всё ещё колотилось.
Но теперь не только от страха.
Я коснулась того места на своём плече, где только что лежала его рука. И улыбнулась в темноту.
— Дура, — прошептала я сама себе. — Безнадёжная дура.
Дождь стихал. А в голове, как заезженная пластинка, звучал его голос: «Я тоже».
Я стоял посреди переулка и смотрел, как она исчезает за поворотом. Её тёмные волосы, превратившиеся под дождём в сплошное мокрое полотно, метнулись в последний раз — и всё. Пусто. Только шум дождя и стоны тех троих идиотов, которых я уложил за двадцать секунд.
— Чёрт, — выдохнул я, провёл рукой по лицу и почувствовал, как пальцы дрожат. Не от холода, нет. От того, что внутри — там, где обычно царит мёртвый штиль — вдруг что-то сдвинулось, заскрежетало, как давно не смазанный механизм.
Я Демид Ветров. Мне тридцать четыре. За моими плечами — два высших образования, армия, своя служба безопасности, которая тайно контролирует половину деловых потоков в городе. Женщины для меня — это всегда было что-то вроде… дорогого вина. Приятно, красиво, но утром просыпаешься и идёшь дальше, не оглядываясь. Ни одна не задерживалась в моей голове дольше, чем на пару часов.
Но эта…
— Ангела, — прошептал я, пробуя её имя на слух. Слишком нежно.
Она была маленькой. Хрупкой настолько, что казалось, её можно сломать одним неосторожным движением. Но в ней горело что-то дикое, неугасимое. Этот взгляд — когда я вытащил её из рук того амбала, она не плакала. Слёзы на лице были, но глаза… глаза полыхали. Яростью, страхом, но не смирением. Она не сдалась бы. Даже если бы я не пришёл.
Опустившись на корточки рядом с главным, который всё ещё сидел у мусорного бака и тихо подвывал, я заглянул ему в лицо. Типичный «бык». Лет сорок, со следами давних побоев на лице — шрам на брови, сломанный нос. Глаза узкие, злые.
— Слушай меня, — тихо сказал я. — Ты и твои друзья сейчас встанете, дойдёте до своей тачки и уедете. И забудете, что видели меня. И её вы не видели. Понял?
Он шумно сглотнул, перевёл взгляд на своего напарника, который всё ещё держался за сломанное запястье и тихо матерился сквозь зубы.
— Хозяин узнает…
— Хозяин, — я усмехнулся, — пусть ищет свою падчерицу сам. Но если я узнаю, что вы или он приблизились к ней хотя бы на метр — я лично приеду к вам в гости. И это будет не разговор. Ясно?