Выслушав все это не перебивая, гетман Жолкевский в задумчивости несколько раз прошелся, меряя шагами свой шатер от одной стенки до другой. Потом он остановился и внимательно посмотрел на пана Бучинского.
— И каким же образом, пан Янек, — спросил он, — нам теперь выполнять приказ нашего короля?
Бучинский в ответ пожал плечами:
— А вы думали, воевать московитов будет легко, и король, который вас не любит, поставит вас на эту легкую работу? Вы думали, раз у московитов сейчас нет царя ни в головах, ни на престоле, вы сможете прийти в эту страну, и города сами будут открывать перед вами ворота, воеводы с полками перебегать на вашу сторону, а Москва встретит вас хлебом-солью и колокольным звоном? Нет, не выйдет! Такое могло получиться у нашего общего приятеля, которого русские считали своим природным царевичем, а правящую на Москве клику Годуновых злобными узурпаторами, получившими престол в результате ужасных злодеяний. С вами все будет совсем не так. Вы для них иностранец, чужеземный захватчик, и к тому же проклятый еретик-папист. Не путайте русских с нашими козаками, которых мы, когда они не нужны, бьем палкой, а потом маним голой костью — и они прибегают, послушные, как дворовые собаки, готовые любого разорвать в клочья по нашему приказу. Московиты, то есть русские — они совсем иные. Они будут терпеть палки только от своего природного царя, которого ласково называют батюшкой, а всех остальных будут рвать в клочья и без всякого приказа. Изменники среди них, конечно, будут, куда ж без них, но не они решат исход этой войны. Единственно на кого вы можете хоть немного рассчитывать — это на отряды низовых запорожцев, которые были наняты нашим общим другом для войны с царем Борисом Годуновым, и которые с тех пор осели гарнизонами в разных русских городах. Они, быть может, и откроют перед вами ворота — если не по первому требованию именем нашего короля, так по второму; а всякие там местные городовые стрельцы и казаки будут биться с вами свирепо и ожесточенно. При этом, насколько я понимаю, у вас совсем нет пехоты, пригодной для штурма городских стен, а уж растрачивать на это гусарию мне и вовсе кажется верхом глупости и настоящим преступлением.
— Насчет пехоты не беспокойтесь, пан Янек, — усмехнулся гетман, — скоро у меня будет двадцать тысяч тех самых запорожских низовых казаков. Если московиты даже убьют из них половину, не беда. В тех селениях, откуда их вербуют, можно набрать хоть стотысячную армию. И чем большее число из них будет убито, тем легче будет дышаться в Польше, избавившейся хотя бы от постоянной угрозы казацких бунтов.