— Неужели, пан Станислав, — удивился Бучинский, — и в чем же выражается помешательство нашего обожаемого короля?
— А в том, пан Янек, — ответил тот, — что теперь, потерпев неудачу с русским самозваным принцем, его королевское величество, раз уж шведская корона от него убежала, сам хочет сесть на московский престол, объединив в своих руках Польское Королевство, Великое Княжество Литовское и Московское Царство, и создав, таким образом, величайшую державу, какая только была в мировой истории, не исключая даже Великую Римскую Империю.
Бучинский в ответ только покачал головой и произнес:
— Это действительно сумасшедший план. С тем помешавшимся на мести Годунову русским боярином у нас был хоть какой-то шанс, а того, чего хочет наш король, добиться просто невозможно. Русские никогда не примут к себе царя-иностранца, тем более такого ревностного католика, как наш король. Этот дикий и самоуверенный народ считает, что править им могут только природные цари из древнего рода рюриковичей, точнее, из той его ветви, которая является потомками их великого героя великого князя Александра Невского. Вы можете себе представить, но для того, чтобы закрепить за его потомками права на престол, они даже провозгласили этого человека своим ортодоксальным святым.
— А что этот ваш, как вы выразились, пан Янек, сумасшедший русский боярин, — спросил гетман Жолкевский, — с ним у нас был шанс добиться нужного результата или нет?
— Нет, — ответил Бучинский, — я так не думаю. Просто я не уверен, что, приведя к власти в Москве нужного нам царя, мы смогли бы удерживать его от опасных и ненужных нам поступков. Ведь этот человек, насколько я сумел его понять, из-за своей избалованности в детстве вообще не поддается какому-либо стороннему контролю и действует исключительно под влиянием собственных прихотей. Я бы не удивился и в том случае, если, пройди все удачно, и нашему кандидату удалось бы занять московский престол, как он тут же разорвал бы с нами все договоренности, благо они являются тайными. При этом он отказался бы передавать нам обусловленные договором города и продолжил бы править Русью так же самодержавно, как правили цари до него. Я не думаю, что хоть сколь-нибудь русский по происхождению царь отважился бы допустить к себе в Московию хоть наших политических эмиссаров, хоть иезуитских миссионеров, для продвижения интересов нашей матери святой римско-католической церкви, и тот боярин тоже не исключение. На случай если он взбунтуется, у нас был приготовлен особый план действий, но, к несчастью, дело до этого так и не дошло. Наш кандидат в русские цари исчез так же бесследно, как и последний цареныш из рода Годуновых, и теперь никто не может дознаться, где находится он сам или его хладный труп.