Затем началась литургия, с миропомазанием и с первым нашим причастием после коронации. И вот, наконец, отгремело пения «Многая лета» (Мulti aestas — на латыни), после чего мы направились к выходу из собора. И уже когда подходили к дверям собора, направляясь в расположенный напротив императорский дворец, церковный хор затянул «Salva Imperatore» — новый гимн ромейской империи, править которой теперь будут наши с Кириллом потомки. Мужским басам монахов вторили звонкие женские контральто лилиток — и это было волнительно и восхитительно, так, что сердце заходилось в груди, а на глаза наворачивались слезы. Прослезился даже мой муж, обычно сухой и жесткий, и не склонный к проявлению эмоций.
Донесшееся через открытые двери храма пение тут же подхватили на площади, залитой ласковым весенним солнцем, ибо за то время, пока мы находились в храме, тучи полностью разошлись, и открылось ясное синее небо. Люди пели, и на глазах у них выступали слезы, ибо все, что случилось за этот день, нельзя было назвать иначе, чем чудом. Потом я спрашивала у Анастасии, не приложила ли она свои умения к столь резкому и непредсказуемому изменению погоды, но она ответила мне отрицательно. Мол, у нее пока получается только портить погоду, а вот с улучшением что-то не выходит. И вообще, в тот момент она была очень занята, помогала местным готовить церемонию коронации, и ей вообще было не до каких-то там тучек.
23 июля 1605 год Р. Х., день сорок восьмой, Вечер. Граница Речи Посполитой и Русского государства, шестьдесят километров южнее Чернигова, пограничное польское укрепление Козлоград (Козелец)
Гетман польный коронный
Станислав Жолкевский
После продолжительного марша конное кварцяное войско под командованием польного коронного гетмана Станислава Жолкевского подошло к приграничному укреплению Козлоград. Да какое там войско? Пять тысяч крылатых польских панцирных гусар под собственным командованием польного гетмана Станислава Жолкевского, да четыре тысячи панцирных украинных реестровых казаков, под командованием гетмана запорожского реестрового казачества Григория Изаповича. Таким образом, все кварцяное войско, это девять тысяч всадников отборной панцирной кавалерии, к которой отчаянно не хватает в несколько раз большего количества легкой конницы. Ради этого по специальному Универсалу короля запорожский кошевой атаман Петр Сагайдачный и реестровый полковник Войска Запорожского Богдан Олевченко набирают по Украине из разных головорезов, которым не по душе мирный труд, еще двадцать куреней по тысячу сабель каждый. У польского королевства, ведущего войну за шведское наследство нет денег даже на такие дешевые войска, как украинские казаки, поэтому вместо платы им предложена возможность разграбить богатые русские города. А грабить польские украинные козаки умели.