При выходе из Зала Магнавра на площадь Августейон, заполненную войсками и толпами народа, нам подали большой пехотный щит, на который мы с Кириллом встали ногами — и несколько десятков крепких мужчин подняли нас и понесли к храму Святой Софии по узкому проходу, оставленному специально для нас среди выстроившихся рядами военных моряков. Когда они пронесли нас с десяток шагов, моросивший до этого дождь прекратился, тучи раздернулись, и в прореху выглянуло ласковое весеннее солнце. Народ посчитал это событие добрым предзнаменованием и разразился ликующими криками, прославляющими базилевса Кирилла I и базилиссу Аграфену.
Немногочисленные присутствующие на площади женщины (в основном из знатных сословий, пришедшие на эту площадь в сопровождении своих мужей и отцов) жадными взорами пожирали фасоны моего платья и платьев моих фрейлин, следующих позади нас. Уверена, что в самое ближайшее время в Царьграде появится множество платьев, которые местная публика, конечно же, назовет амазонскими. Видели бы они, что именно носят настоящие амазонки на каждый день и даже при парадных случаях — умерли бы от стыда.
У дверей собора наши носильщики опустили щит на землю, после чего мы с Кириллом сошли с него и прошествовали меж двух рядов копьеносцев, скрестивших копья над нашей головой. Когда мы вошли в полный народа Собор, то там уже все было готово к предстоящей церемонии. Слева от оставшегося свободным прохода к алтарю расположились наши личные гости — родственники, друзья и соратники. Справа же в первом ряду находились самые уважаемые люди Царьграда, а во втором и дальше находились представители наших новых подданных — духовенство, аристократия, и наиболее отличившиеся из тех, кто боролся с тиранией Юстиниана.
Патриарх Евтихий встретил нас в дверях и дал нам поцеловать крест, после чего за руки отвел нас к Царским вратам, которым мы поклонились, после чего подошли и поцеловали иконы. Потом мы с Кириллом сели вдвоем на подготовленное для нас большое резное деревянное кресло, с лежащей на нем пурпурной бархатной подушкой. Рядом с этим креслом уже стояли церковные служки, держащие на руках красные бархатные подушки — на них лежали две короны, держава и скипетр. Еще двое служек держали наготове две императорские мантии, одну побольше — для моего супруга, другую поменьше — для меня.
И вот, после чтения Псалма и молитв, чтений из Апостола и Евангелия от Матфея, патриарх Константинопольский взял из рук служек мантию побольше и передал ее моему мужу, который сам надел ее поверх своих императорских одежд. Потом патриарх благословил его и надел на шею висящий на массивной золотой цепи крест, сделанный из древа на котором был распят Спаситель. Потом служки поднесли патриарху подушечки с царской короной, скипетром и державой. Первой на голову моего мужа, склоненную перед патриархом, была надета императорская корона. После этого, я, как мы и репетировали, встала перед Кириллом на колени, а он приложил корону к моей голове и опять надел ее. Затем патриарх благословил и меня, а мой муж надел на меня мантию и второй императорский крест, поменьше, после чего надел на мою голову предназначенную для меня корону базилиссы.