И так вот, на подготовку к коронации было не более нескольких часов. Дело в том, что Юстиниан умер на рассвете, а уже через час или два после полудня патрикий Кирилл и Аграфена должны были превратиться в полноценного автократора Кирилла ниспосланного ромеям божественным проведением, и базилиссу Аграфену, которую потом прозовут Великой, Премудрой и Прекрасной.
В тот же день и там же, 15:05, зал Магнавра, площадь Августейон, храм Святой Софии
Будущая базилисса Аграфена Великолепная
Моя вторая жизнь оказалась значительно веселее и интереснее первой. Всего за два месяца я сбросила больше полувека, возвратившись к цветущей юности и даже больше того, потому что даже тогда я не была так неотразимо хороша. Но я понимала, что моя новая красота ценна не сама по себе, а как инструмент по захвату и удержанию мужского внимания. Большинство мужчин совсем не привлекают дурнушки, неважно насколько они умны, и тот, кто должен был стать моей законной добычей, тоже не являлся исключением. А ведь мне — ни много ни мало — предстояло стать супругой царьградского кесаря. Причем произойти это должно было аж за семьсот лет до моего рождения, в те времена, когда на Руси никаких княжеств не было и в помине, а царьградская империя находилась в самом расцвете своего могущества, а не так, как в мои годы, раздробленная на осколки и униженная врагами. Так вот, для того чтобы она не пала, зажатая в тиски между еретической католической Европой и магометанской Азией, а продолжила быть одним из столпов мирового православия, Серегин и придумал возвести на ее трон правильного императора, в пару к которому требовалась правильная императрица.
И отнесся к этому делу великий князь артанский очень серьезно. Не то что мой собственный отец, который, снаряжая меня замуж за рязанского князя Глеба Игоревича, просто махнул рукой: «Стерпится — слюбится». Нет, Серегин был не таким. Для того чтобы я могла выжить и благоденствовать в своей новой жизни и попутно выполнять задание, мне предстояло очень многому научиться…
Для начала, поскольку я изображала амазонскую принцессу Аграфену, дочь принцессы Ламии (а это та еще стерва) и внучку богини Кибелы (а это вообще чудовище), я должна была говорить на латыни и греческом языке так, будто я урожденная ромейка, то есть амазонка. По той же причине я должна была научиться ездить на лошади, фехтовать кротким мечом и стрелять из лука, не хуже, а желательно и лучше, чем это делают тамошние ромейские мужчины. Для того, чтобы я, как сказал Серегин, «прониклась и осознала», мне была назначена свита из знатных девушек того мира — частью амазонок, а частью тевтонок. С ними нужно было разговаривать только на греческом языке и латыни, а также учиться всем тем наукам, которые предписывалось знать настоящей принцессе-амазонке.