Когда-то — офицер внутренней службы контроля при транспортном управлении армии. Эдакая контрразведка снабженцев. Не без способностей, и с перспективами. Потом попался на весьма ловкой коммерческой схеме, и благодаря участию парочки генералов вылетел не под трибунал, а «по состоянию доверия» и сразу ушёл в частный бизнес, где его навыки оценили куда выше, чем государство.
— Мевор для тебя кто? — снова спросил Ардор.
Реват молчал секунды четыре.
Потом ответил:
— Узел.
— Ниже тебя?
— Нет.
— Выше?
— Нет.
Ардор чуть качнул головой.
— Значит, параллельный уровнень. Один держит региональный транспортный контур, второй — силовую и кадровую корректировку на местах.
Реват закрыл глаза. Не согласился, но и не возразил. Чего впрочем хватило.
— Хорошо, — сказал Хирс. — Дальше. Кто выше вас?
— Не знаю имени.
— Лжёшь.
— Не знаю настоящего имени, — поправил Реват. — Для нас он «Господин Ахор». Ходил всегда в светлом пальто или в плаще.
Деркас тихо выругался себе под нос.
Ахор плащ, трость, речной склад. Тот самый.
— Как выходит на вас? — спросил Ардор.
— Не напрямую. Через столицу. Через транспортный контур и страховую компанию.
— Конкретнее.
Реват усмехнулся, и это стоило ему боли в разбитой губе.
— Вы правда думаете, что такие вещи держатся только на военных и транспортных потоках? Нет. Основа — страховые компенсации, маршруты, техпроверки, лицензии и окна. Если груз застрахован правильно, маршрут меняется правильно, а инспекция вовремя видит или не видит нужное — можно двигать всё, что угодно. Хоть кабель, хоть накопители, хоть людей. Транспорт — это тело. Страховые — кровь. Министерство — нервная система.
Вот это уже было хорошо. Очень хорошо потому что открывало перспективы и окна куда можно было пролезть. Потому что человек начал говорить не только от боли, но и от профессиональной гордости. А это всегда полезнее. Когда специалисту дают понять, что его работа сложна и красива, он рано или поздно начинает ею хвастаться.
— Министерство какое? — тихо спросил Ардор.
Реват открыл глаза.
— А вот это уже дорого.
Полковник неожиданно подошёл ближе и, не торопясь, положил руку ему на плечо.
— Нет, Ольс. Это уже как раз дёшево. Потому что ты либо скажешь это сейчас, либо через час. Но через час у тебя не будет оставаться сил, чтобы говорить красиво.
Реват посмотрел на него долго, после перевёл взгляд на Ардора, и понял, что здесь нет «доброго» и «злого» дознавателя, а есть отмороженный егерь с маникюрным набором и знанием физиологии на уровне выпускника медицинского вуза, а также мужчины, которым очень нужен ответ.