— Где бумажка?
— Сжёг. По правилам.
— Молодец, — без малейшего тепла сказал Ардор. — В кои-то веки сделал всё как велели.
Он встал.
Грамт поднял на него глаза — жалкие, мокрые, полные уже не столько страха, сколько животной надежды, что вот сейчас командир оценит сотрудничество и мир как-нибудь чудом станет прежним.
Чудес, разумеется, не случилось.
— Пока достаточно, — сказал Ардор. — Если наврал хотя бы в одной ключевой точке, я узнаю быстро. И тогда ты очень пожалеешь, что не умер у энергопоста.
Грамт затряс головой.
— Я всё сказал, господин старший лейтенант. Всё, что знал.
— Нет, — тихо возразил Хирс. — Пока ты только начал.
С консультантом всё происходило гораздо тяжелее.
Не потому, что тот был храбрее — храбрость вообще редко имеет отношение к допросу. А потому, что выучен, подготовлен и приучен к боли, молчанию и к той неприятной внутренней дисциплине, которая у некоторых людей заменяет всё остальное, включая здравый смысл.
Резервный узел связи, куда его посадили, стоявший с голыми стенами и пучками проводов из стен собирались использовать именно для таких вот задушевных бесед с контрабандистами, курьерами и прочими непонятливыми личностями.
Маленькое бетонное помещение без окон, с толстой дверью на огромных стальных петлях и пустыми кабельными шахтами. Снаружи — узел числился резервным и его использование было под огромным вопросом. А внутри всё уже готово для вдумчивого и пристрастного разговора с теми, кто решил потягаться с егерями.
Консультант сидел в кресле с жёсткими фиксаторами, бледный, с бинтами по всему телу и рассечённой бровью. На шее — серый блокатор. на запястьях — мягкие, но очень прочные ремни. У стены стоял врач из особой корпусной медчасти — тот самый, что умел не только зашивать и обезболивать, но и не давать людям умирать раньше, чем положено по служебной необходимости.
Ардор вошёл первым.
Потом Хирс.
Чуть позже — Деркас, который в таких делах предпочитал молчать и смотреть, потому что давно понял: некоторые разговоры полезнее слушать со стороны.
Консультант поднял глаза.
И в этом взгляде уже не было ни ненависти, ни паники.
Только расчёт.
Очень профессиональный расчёт того, сколько он ещё протянет, где может соврать, где лучше молчать и насколько опасны люди, напротив.
— Начнём с простого, — сказал Ардор. — Имя.
Молчание.
— Ладно. Тогда я начну за тебя. Ты не «Керн». И не просто бывший армейский. Ты явно из тех, кто раньше работал не руками, а я так думаю в контрразведке. Подготовка выдаёт. Подготовка по внутренней безопасности, возможно, разведка, Сыск, может, ведомственная безопасность с уклоном в силовые операции. Потом ушёл в частный сектор или тебя ушли. После чего стал тем, кем стал сейчас — связником между грязной работой и людьми, которые сами в грязь не лезут. Где я ошибся?