Новогодние праздники страна встречала, как водится, с размахом и без намёка на самоограничение. Город сиял гирляндами на фасадах, магическими фонарями над площадями, светящимися иллюзиями огненных птиц, падавшими вниз под весёлые взвизгивания дам и в последний момент разлетаясь холодными искрами. На центральных улицах толпились в равных долях честные граждане, карманники и представители всех видов правоохранительных органов, с равным интересом наблюдающие друг за другом.
Курсанты офицерской школы шли нарасхват. Молодые, в форме, с кортиками, да ещё и в предновогоднем настроении, они представляли собой ценный, хотя и опасный ресурс на брачном рынке. Мамы, вооружённые веерами и внутренними стратегиями, высматривали среди них «перспективных», сами девицы ‑ «интересных», отцы ‑ «управляемых», а сами курсанты ‑ просто тех, с кем будет не скучно до утра.
Особенный интерес вызывали молодые дворяне. И уж совсем отдельно ‑ барон Увир: богатый, молодой, боевые ордена, фамилия официально внесена в реестр Дворянского Собрания княжества, и, что особенно возмущало часть общественности, упорно неженатый. На него смотрели так, словно по залу медленно прогуливался мешок золота в мундире.
Сам барон относился к этому философски. В зале мелькали шёлк, драгоценные камни, сложные причёски, за которыми маячили сложные характеры и ещё более сложные семейные связи. Он честно отбывал положенный по распорядку час в Собрании и при первой же возможности стремился выскользнуть в сторону, к тем местам, где к нему никто не пытался подойти с фразой: «хочу представить вам, барон мою дочь…»
Но гармония новогоднего вечера была обречена. Любая система, в том числе дворянская, не терпит долгих перекосов. Если в зале появляется один богатый и неженатый барон и не выказывает должного энтузиазма, система рано или поздно реагирует. В данном случае ‑ в лице Председателя Дворянского Собрания княжества, маркиза Энгорла.
Маркиз был человеком с историей. В молодости ‑ знаменитый дамский угодник, на балу мог запомнить не только имена всех присутствующих дам, но и их самые сокровенные тайны и тайные желания. С годами пышная шевелюра осыпалась, талия разрослась, но привычка считать себя стратегом социальных комбинаций никуда не делась. Теперь у него имелись две взрослых дочери, каждая ‑ со своими причудами, но обе с общей проблемой с мужьями. Точнее, с их отсутствием.
Увидев, как барон в очередной раз вежливо отклоняет приглашение танцевать с какой-то особо рекомендованной девушкой, маркиз внутренне вздохнул: «Ну сколько можно терпеть такой вызов общественному порядку?» и решил взять вопрос под личный контроль.