— Эй, я же ее не распространяла! — Гунилла сердито подняла глаза на сову.
— Это что — приворот? — я подозрительно уставилась на флакончик.
— Использование приворотов! — обрадовалась сова. — Тяжесть преступления зависит от уровня приворота. Карается исправительными работами в пользу семьи пострадавшего на срок от месяца до двадцати лет!
Ого! Сурово у них тут.
— Еще чего! — наша гостья фыркнула, вздернув нос. — Я законопослушная ведьма! Пыльца лузонской феи — никакой не приворот! Она желания исполняет!
— И даже если она настоящая, то женить на тебе принца все равно не потянет! — снова расфыркался сурок. — Сколько там ее у тебя, пара крупинок? И на чужую волю, если помнишь, она не влияет ни капельки!
— Жениться он решит сам, — уверенно объявила ведьмочка. — Я же говорю, мы с ним идеальная пара! А я загадаю всего лишь с ним познакомиться! На это и пары крупинок хватит. И никакие толстые пессимисты меня не остановят!
…Может, толстые пессимисты и не остановили бы. Беда в том, что в этот самый миг дракончик наконец добрался до сурка — как бы тот ни уворачивался. И, раскрыв пасть, деликатно прикусил толстенький меховой бочок.
От вопля сурка содрогнулись стены. А его скачку — прямо на руки хозяйки — позавидовал бы любой тигр. Следом, помогая себе крыльями, со стойки вспорхнул дракончик — и в один миг в ведьмочку, все еще державшую в руках свой драгоценный флакончик, врезались поочередно два снаряда: один покрытый мехом, другой — крылатый и чешуйчатый. Гунилла от неожиданности всплеснула руками — и флакончик вылетел из них, описал дугу в воздухе, со звоном ударился о пол под моими ногами и брызнул мелкими осколками, из которых взвилась тонкая мерцающая дымная струйка.
Ближе всех к месту катастрофы оказались я — и котенок под моими ногами. И чихнули мы одновременно.
Не могу объяснить, как именно это произошло. Но в следующую секунду у меня в зубах оказался зажат огромный бутерброд, а в руке — чашка с кофе.
— Моя пыльца!!! — горестно завопила ведьма.
Я протянула свободную руку, чтобы взять бутерброд — не забыв от него откусить, разумеется. Вкусный! Отхлебнула, жмурясь, глоточек кофе.
И только после этого медленно опустила глаза на подозрительно шуршащего под ногами котенка.
Окинув взглядом Беса, я на пару секунд снова зажмурилась, надеясь, что это сулящее неприятности видение развеется. И снова открыла глаза.
Не помогло.
Бес сжимал в зубах бок отчаянно трепыхающегося и верещащего Сонко. И одновременно, не разжимая челюстей, пытался извернуться, чтобы рассмотреть собственные крылышки — почти точно такие же, как у десмонда, только очень маленькие. Этими крылышками котенок неловко вразнобой дергал, пытаясь их то ли расправить, то, наоборот, сложить. А может, и вообще взлететь.