– Хочешь, чтобы я сделал это, Дана? Трахнул тебя? – его голос подрагивает от желания. Он сам хочет. Самому не терпится двинуться в меня мощным рывком.
Головка его большого члена дергается при этих словах, лаская мою гостеприимную щелочку.
– Да! – вырывается само собой.
Конечно, я хочу! Я очень-очень хочу!
– Тогда попроси. Сделай это…
Кир надавливает на вход еще немного, но этого достаточно, чтобы просьба выскочила из моего рта тут же:
– Трахни меня! – искреннее, с некоторой жалостью в голосе.
И в тот же момент каменный стояк пронзает мое тело на максимум.
Потом он выходит и входит вновь. Еще. Еще. Постепенно сила и скорость толчков наращиваются. Они становятся более несдержанными.
Я уже не чувствую ничего, кроме здоровенного члена в себе, как он таранит меня.
Бандит не щадит меня. Долбится внутрь так, что, похоже, если остановится, я просто рухну на пол от потери сил.
И без того яркие ощущения становятся острее, когда он резко оттягивает мою голову назад, схватив за волосы, и тянет на себя, чтобы быть ближе.
– Тебе нравится, Бельчонок? – едва получается расслышать голос мужчины. – Нравится, когда я трахаю тебя?
– Дааа… – прерывисто кричу.
Он еще спрашивает? Сам же прекрасно видит, как откликается тело, и как я не в силах сдержать крики и стоны.
Хочется кричать еще громче. Хочется кончить.
И Кир дает это мне, находя пальцами маленький пульсирующий бугорок. Обводит его по кругу и надавливает. Как раз в этот самый момент, что-то внутри обрывается, наполняя меня судорогами удовольствия.
Кир
Я приношу Дану в спальню. Она, обессиленная после оргазма, чуть ли не сползает со стола, и мне приходится подхватить ее на руки.
Девчонка снова хватается за мою шею, обнимая ее тонкими, практически невесомыми ручками. Укладывает голову на плечо.
В груди начинает расползаться странное теплое чувство. Мне хочется прижать свою ношу крепче. Обнять ее и защитить со всех сторон. Моя.
Но я прикрываю глаза, чтобы избавиться от данного желания. Эта рыжеволосая малышка лишь инструмент. Орудие моей чертовой мести! И я не стану забывать об этом ни на минуту. Ни на одну гребанную секунду!
Наверное, было бы проще убить ее. И не мучиться. Не бороться с собой каждый раз. Но я еще в тюряге понял, что не смогу. Эта сука слишком глубоко засела. Оттуда не выдрать. А рядом с ней и вовсе хочется сдохнуть. Выкручивает знатно. И я злюсь на себя, потому что это делает меня слабым. А я не терплю слабость. Ни одного ее долбанного проявления.
– Отпусти меня, пожалуйста, – молит точно в забытье моя жена.
– Нет, – отрезаю. – Будешь рядом пока не сдохнешь! – все еще лютую на себя за проявление нежности. – Пока я не решу, что тебе пора сдохнуть, – поправляюсь, и понимаю, что эти слова отдаются дрожью в ее хрупком теле.