Но все же наше детство было счастливым. Мама постаралась. Единственное, чего она так и не смогла, вытащить нас из нищеты. Но я не виню ее. Никогда не винил.
И пережевывая сейчас пирог, я будто ощущаю на языке вкус того времени. Когда мама еще была жива. Когда моя сестра была беззаботным ребенком.
Но есть кое-что, что меня беспокоит. Не хочу, чтобы Тихонова влюблялась в меня. Проявляла эту вонючую заботу. Пекла, готовила ужин, делала для меня что-либо вообще. Потому что только тогда я смогу осуществить то, ради чего вообще все задумывалось. Только тогда я смогу удержать свою злость на ее отца, и не расплескать ее через края.
Я ведь понимаю, что к девчонке во мне сидит что-то большее, чем просто месть. И я сделаю все, чтобы задавать любое проявление чувств или жалости к ней. Все возможное.
Дана
Мне казалось, я не доживу до утра. Так сильно драло внутри, будто кто-то яростно скребет острыми когтями, раздирая плоть до мяса.
Да, осознание, оно такое. Настигает всякий раз и делает очень больно. Наверное, пора привыкнуть, но у меня не выходит.
Но мне все же удается провалиться в беспокойный сон. А когда наступает утро, Чернова уже нет в моей постели. Наверное, снова уехал на весь день.
Вставать не хочется. Но я заставляю себя это сделать. Пирог – лишь первый шаг. Бандит будет сопротивляться, и до последнего, но даже у него есть предел. И я пока точно не добилась своего. Я не опущу руки. Я стану лучшей. Самой лучшей женой на свете. И пусть этот урод сдохнет от своей желчи, пусть захлебнется ей! И тогда я стану, наконец, свободной.
Приведя себя в порядок, спускаюсь на первый этаж. Кира не видно. Потому сразу иду в кухню.
– Пирог, смотрю, толком не трогали? – с какой-то грустью в голосе интересуется домработница.
– Совсем не трогали, – удрученно отвечаю.
– Почему же? Один кусочек съеден, – сообщает добродушная женщина. – Остатки я убрала в холодильник.
Вот же скотина! Попробовал все же!
– А научите меня еще что-нибудь готовить?! – предлагаю я. – Ну, там салат какой-нибудь или горячее. Очень хочется самой мужа порадовать, – улыбаюсь, и стараюсь делать это как можно искреннее.
– Давай в другой раз? Хозяин сегодня дома, и я не хочу попасться под горячую руку.
– Чернов дома? – хмурю брови.
– А ты не знала? Сегодня его дочь приезжает.
– Алиса? – переспрашиваю. Зачем я это делаю, ведь знаю, что она единственная.
Жива, слава Богу! Я зачем-то пыталась ее найти, но так и не смогла. Начала уже думать, что малышка погибла в той перестрелке, ведь Кир не спешил спасать ее. Вцепившись за свою месть, этот мужчина вытащил из-под огня только меня.