– Ты так ничего и не поняла, Бельчонок? – голос Чернова звучит приторно нежно. – Нет никакого Эмиля. Я твой муж. Отныне и навеки вечные.
Кир
Испуг в ее глазах. Маленькая наивная девочка. Глупая. Она реально верила. В Эмиля. В его чувства к ней. А он с самого начала лишь охранял ее. Чтобы ни один член и рядом не маячил.
– Ты врешь! – выкрикивает, убеждая сама себя. Пытается уцепиться за надежду. Только нет ее. Никаких шансов.
Вижу, как дрожат пухлые губы. Как трясется нож, зажатый в маленькой ладошке.
– Я люблю Эмиля, понял?! – эмоции так и прут. Страх, ненависть. Что угодно, но не любовь.
– Люби, кого хочешь, – с насмешкой отвечаю. – Это ничего не меняет. Ты моя.
Делаю шаг в ее сторону. Маленький, но уверенный. Шагаю вперед. Мне нужно преодолеть еще большое пространство между нами.
– Стой! – просит, крепче перехватывая нож.
– А то что? – и не думаю останавливаться.
Ее дыхание учащается. Грудь вздымается. Высоко. Часто. Кожа горит и краснеет. Мне нравится наблюдать за тем, как практически вспарывают кружево ее острые соски. Как с моим приближением все больше отзывается ее тело.
Как девчонка отступает, но буквально за шаг вжимается в барный стол, отрезающий пути отступления.
– Эмиля будут искать! Ты не сможешь безнаказанно жить в его доме! – жалкие попытки. Глупые.
Не опускает ножа. Все еще держит. Выставляет на меня.
– Это мой дом. Я купил его для нас.
– Замолчи! Хватит!
Горькая правда ломает последнюю преграду. Дана кидается на меня, но я легко ловлю нож ладонью. Лезвие чуть вспарывает кожу. Почти не чувствую. Отбрасываю ножик, и он со звоном бьется об пол.
Дана вскрикивает. Еще шаг. Назад. От меня. Дальше.
Но я не пускаю.
Хватаю ее. Провожу ладонью по влажной от слез щеке. Шее. По кружеву, скрывающему выпирающие соски. Оставляю за собой кровавый след. Свой алый след на ее белой коже. Как на холсте.
Мне нравится слышать, как она дышит. Как тяжелый воздух наполняет легкие, и как откликается сердце. В этом уродливом страхе я вижу справедливость. Возмездие.
Когда-то я хотел убить ее, разорвав на части нутро, как поступили с моей сестрой. Но я не могу избавиться от жажды. Не могу обуздать желание обладать ей. Сжимать в своих руках и пронзать насквозь. Вдалбливаться внутрь и слышать, как стонет.
И теперь я буду забирать свое до конца. До последнего вздоха. Это будет моей карой. Какого ее любимому папаше будет знать, что дочурка проведет в моей постели остаток своих дней? Какого будет увидеть во внуке мое продолжение? Вечную связь. Я просто не дам ему забыть. Никогда.
Дана
Его кровь на мне. Красные уродливые пятна. Замечаю их и цепенею.