Лея кивнула.
— Верно.
И это “верно” прозвучало как точка, а не как спор.
Остаток вечера прошёл без новых вещей, которые могли бы их сломать.
Лея работала за стойкой, держала кухню, принимала благодарности, отдавала комнаты, выслушивала “а можно нам тут, мы недолго” и ругалась на Филла за то, что он принёс не то — уже дважды.
— Лея! — шептал Филл, протягивая ей связку ключей. — Я нашёл!
Лея посмотрела.
— Это ключи от конюшни.
Филл моргнул.
— А разве у нас не просьба про ложки?
Лея медленно вдохнула.
— У нас просьба про ложки. И про то, чтобы ты не приносил мне конюшню.
— Я понял, — прошептал Филл и тут же поправился: — Не буду говорить “я понял”, чтобы не звучать как…
Генрих, проходя мимо, буркнул:
— Как я.
Филл замер и шепнул:
— Он шутит?
Виолетта прошептала:
— Не мешай чуду.
Генрих остановился.
— Я слышу.
— Простите, — пискнула Виолетта. — Это уважение.
Эйрен двигался по дому спокойно и точно. Он не лез в кухню, когда там тесно, не хватал у Леи то, что она держала, и не спрашивал “куда поставить”, если видел, куда не надо ставить.
Лея заметила это особенно остро. Потому что она привыкла: “помощь” часто означает “вмешательство”. А он помогал так, что ей не приходилось отбиваться.
Генрих провёл ещё одну проверку — уже скорее как патруль. Он ловил тех, кто пытался выйти “на минутку”, и возвращал их внутрь голосом, от которого люди вдруг становились очень разумными.
— Тут скользко, — говорил он сухо. — И мне не нужно, чтобы кто-то падал. Возвращайтесь.
— Но мне надо…
— Вам надо жить, — отвечал Генрих. — Возвращайтесь.
Филл восторженно шептал Виолетте:
— Он спасает людей фразами.
— Он спасает людей тем, что стоит там, где надо, — шептала Виолетта. — Это взрослая магия.
— Магия — запрещённое слово, — буркнул Генрих, проходя мимо.
Виолетта зажала рот ладонью.
Лея не улыбнулась, но внутри у неё стало чуть легче.
К ночи гости разошлись, в зале осталось меньше голосов, меньше шагов, меньше лишних взглядов.
Лея закрыла дверь, прислонилась лбом к косяку и сказала тихо:
— Всё.
Эйрен подошёл рядом и не сказал “молодец”. Он сказал:
— Спать.
И этого хватило.
Утром было тихо. Не “волшебно тихо”, не “особенно тихо” — просто тихо после дня, когда любой звук цеплялся за другой.
Лея проснулась позднее обычного, потому что тело наконец позволило. Спустилась вниз и увидела Эйрена у стола.