— Не философствуй, — буркнул Генрих и повернулся к поставщику. — Ты сейчас спокойно пойдёшь со мной. И расскажешь, где ещё лазил. Без истерики.
— Это бизнес! — сорвался поставщик. — К вам идут! У вас тепло, у вас всё… у вас всё слишком хорошо!
— Это называется “люди возвращаются туда, где им не делают гадостей”, — сказала Лея.
Поставщик дёрнулся в гирлянде.
— Я сам! Я сам придумал!
— Тогда ты сам и ответишь, — сухо сказал Генрих. — Пойдём.
Он снял поставщика с гирлянды без грубости, но так, что спорить было бессмысленно, и увёл в служебную комнату.
Лея осталась на секунду в тишине. Держа печать. Слушая зал за дверью — там всё продолжалось: люди разговаривали, смеялись, ждали суп. Никто не должен был понять, насколько близко день подходил к краю.
Эйрен стоял рядом, не спрашивая и не давя.
— Спасибо, — сказала Лея наконец. Коротко.
— Я здесь, — ответил Эйрен так же коротко.
Генрих вернулся, вздохнул и сказал уже тише:
— Я этого не видел.
Лея кивнула.
— Я знаю.
Когда стало понятно, что вход безопасен, печь держит тепло ровно, а саботажник заперт, Лея вышла на крыльцо — на минуту, чтобы выдохнуть.
Эйрен вышел следом.
Они стояли рядом, плечом к плечу, без красивых поз.
— Я не хотела, чтобы ты уходил, — сказала Лея.
Эйрен посмотрел на неё спокойно.
— Я понял это уже в дороге назад.
— Не говори так, — буркнула Лея.
— Хорошо, — ответил он. — Тогда так: я вернулся, потому что ты позвала.
Лея выдохнула.
— Я позвала, потому что люди.
— И потому что ты, — тихо сказал Эйрен.
Лея не стала спорить. Просто сказала:
— Я не умею красиво.
— Я тоже, — ответил Эйрен. — Мне не надо красиво. Мне надо честно.
Лея посмотрела на него.
— Тогда… оставайся.
Эйрен кивнул.
— Я здесь, если ты меня ждёшь.
И ровно в эту секунду дверь распахнулась, и Филл вылетел наружу, забыв про любую осторожность.
— Письмо! — выпалил он, потом резко перешёл на шёпот: — Очень важное! Прямо сейчас!
Лея закрыла глаза на секунду.
— Филл.
— Я не мог позже! — оправдался он шёпотом. — Там печати, благодарности, разрешения… и, кажется, про вас тоже.
Генрих вышел на крыльцо следом, быстрый и строгий, как будто боялся, что у них снова появится “минута”.
— Праздник спасён, — сказал он сухо. — Саботаж снят. Печать на месте.
Он перевёл взгляд на Эйрена.
— Но у меня вопрос. Официальный.