— Какого чёрта⁈ — заорал я.
Мирель сжалась в комок у стены под крюками со шлемами, её глаза стали огромными от страха. Инесс одним прыжком подскочила к ней, обхватила русалку за плечи и прикрыла собой.
Я перевёл взгляд на Марко, который всё ещё не мог отдышаться, и добавил: — Ещё раз такое выкинешь, отрублю тебе руки. Понял⁈ Никто здесь её не тронет!
Каспар стоял у лестницы и смотрел на происходящее спокойно, словно мыслитель, давно понявший суть Марко, потом подошёл к нему, нагнулся, поднял с пола топор и без лишней суеты сунул его себе за ремень камзола.
— Ты что это удумал, старший матрос? — спросил он тихо, но в голосе звенела сталь.
Марко наконец откашлялся, вытер рот рукавом и, не поднимая глаз, выдавил: — Виноват, капитан.
Каспар вздохнул, покачал головой и повернулся ко мне. Тяжёлая ладонь легла мне на плечо и мягко, по-отечески сжала.
— Извини, Владимир, — сказал он негромко. — Такого больше не повторится, я ручаюсь! — его слова прозвучали пугающе твёрдо.
Напряжение в мышцах медленно отпускало, Каспар тем временем уже шагнул к Мирель. Та всё ещё жалась к стене, но Инесс, заметив приближение отца, чуть ослабила хватку и подбодрила русалку взглядом.
Старик присел на корточки, уперев руки в колени, и посмотрел на Мирель снизу вверх. Его обветренное, покрытое морщинами лицо вдруг стало мягким, почти домашним.
— Ты прости нас, дочка, — Инесс коснулась плеча отца, дав понять, что он всё делает правильно, — напугали тебя морские дикари.
Мирель медленно, всё ещё с опаской, но уже без дрожи протянула ему руку.
— Это мне? — его усы дрогнули в улыбке. — Балуешь меня, дочка.
Каспар бережно пожал её хрупкую ладонь. Я посмотрел на них и отвернулся, давая им мгновение тишины. А в голове уже крутились совсем другие мысли.
Марко.
У меня вообще-то имелись на него грандиозные планы. Он опытный моряк с крепкими руками, плюс знание воды. В идеале за кристаллами должен бы спускаться он, теперь отпускать его с Мирель никак нельзя. Просить русалку достать камни, чтобы он решил, что она курица, несущая золотые яйца? Ну уж нет!
Мелькнула даже мысль избавиться от Марко, но я тут же отогнал её. Эмоции.
Изолировать матроса невозможно, это же чёртов Маяк!
Обстановку надо разряжать.
Я шагнул к Марко, который уже поднялся с пола и стоял, потирая ушибленную грудь, глядя куда-то в стену. Лицо у него было красное то ли от стыда, то ли от кашля.
— Марко, — сказал я ровно, без угрозы, но и без подобострастия. — Давай зароем топор войны.
Он поднял на меня затравленный взгляд, но уже, слава богам, не такой бешеный, помолчал, потом медленно протянул руку. Жёсткая, как наждак, и холодная ладонь крепко сжала мою.