— И где ж ты столько возьмёшь, сынок? — спросил он наконец.
— На дне, — сказал я прямо. — Радар показывает скопления прямо под Маяком, на глубине, надо просто спуститься и собрать.
Старик нахмурился, его пальцы замерли на бороде.
— На дно⁈ — переспросил он, будто не веря ушам. — Ты в своём уме, Владимир? — он уже освоился с моим именем и произносил его без запинки. — У нас самые отчаянные мальчишки ныряли за губками и жемчугом всего-то на метров десять-пятнадцать. Те, кто пытался проникнуть под воду глубже, либо не возвращались вовсе, либо выныривали глухие, как пробки. Это верная смерть.
— Баротравма, — кивнул я. — Знаю, страшная штука, если не уравновесить давление внутри тела и снаружи, но у меня есть кое-что.
Я сделал паузу. Каспар смотрел выжидающе.
— Специальный шлем, нашёл его внизу, в подводной части. И он, кажется, использует зелёный кристалл для работы. Идея такая: шлем создаёт воздушный карман, а кристалл постоянно восстанавливает повреждения от давления. Теоретически я смогу дышать, и вода меня не раздавит.
— Теоретически? — Каспар поджал губы. — То есть ты ещё не пробовал?
— Пока нет, но другого выхода… — я развёл руками. — Дрова кончатся через неделю, если топить, как сейчас, и кристаллы — наш единственный шанс. Надвигается шторм, но принесёт ли он хлам для топки, неизвестно, мы рискуем.
Старик долго молчал, глядя в огонь, потом поднял на меня тяжёлый, но не осуждающий взгляд.
— Рискуешь, сынок, снова рискуешь ради нас.
— Ради всех, — поправил я. — Включая себя.
Каспар крякнул, покачал головой и потянулся к кружке с остывшим кофе, которую Инесс заботливо ему придвинула.
— Ну, раз так, — сказал он, сделав глоток, — рассказывай дальше. Чем я могу помочь?
— Есть ещё кое-что, — сказал я, отодвигая пустую кружку. — Прежде чем мы начнём готовиться к погружению, я хочу вас кое с кем познакомить.
Каспар, уже успев допить кофе и немного взбодриться, вопросительно поднял бровь. Инесс, сидевшая у печи и перебиравшая в пальцах край шерстяного платка, загадочно улыбнулась, опустив глаза, старик тут же это заметил.
— Ух лиса! — он погрозил дочери пальцем, — Знает что-то, а молчит. Ну, выкладывай, Владимир.
— Это мой добрый друг, без неё ничего не получится.
Каспар на мгновение задумался, потом решительно кивнул: — Твой друг — мой друг. Веди, сынок, знакомь.
Мы поднялись из-за стола и двинулись вниз. На первом этаже всё также бодро стучал топор, Марко вошёл во вкус и, кажется, планировал превратить в дрова все деревянные предметы на Маяке. Увидев нашу процессию, он остановился, вытер пот со лба и вопросительно глянул на меня.