— Ну, так осень, как ты хотела? Идей нет, так что давай-ка доберемся до гостиницы, поужинаем и засядем за книжки, я не вижу другого выхода.
За разбором записей засиделись до ночи. У Полины першило в горле от выкуренных сигарет, Виталина куталась в одеяло — в комнате было настежь открыто окно, чтобы выветрить дым. Небольшой портативный чайник, который Полина всегда возила с собой, если куда-то ехала, включался буквально каждые полчаса — его объема хватало ровно на две чашки, а кофе сегодня лился рекой, как будто сестры задались целью не ложиться спать до тех пор, пока не найдут в отцовских записях хоть что-то.
— Я готова сдаться, — жалобным голосом сообщила Виталина, вытягивая руку из-под одеяла и беря кружку. — Представления не имею, что все это значит…
Полина, сняв очки, сжала пальцами переносицу и зажмурилась:
— Н-да… это оказалось сложнее, чем я представляла. Может, спать?
— Типа утро вечера мудренее? Не думаю, что нам это как-то поможет. Может быть, Женьке позвонить?
— Ночь на дворе! — возразила Полина. — Тогда уж завтра.
— Слушай, Поля, а ты не пробовала вслух рассуждать? — вдруг спросила сестра, снова закутываясь в одеяло. — Знаешь, вот бывает, не можешь что-то решить, начинаешь вслух проговаривать — и решение приходит как бы само собой.
— Не знаю… а что тут проговаривать?
— Ну, расскажи мне, допустим, что ты вообще знаешь про этого Монгола, кроме того, что он за нашей теткой ухлестывал?
— Вот ты хитрая… — улыбнулась Полина. — Я, значит, начну тут бормотать монотонно, а ты под эту дудочку уснешь, да?
— Уснешь тут… мне теперь тоже интересно. Попробуй, вдруг ты скажешь что-то такое, за что смогу зацепиться я? — настаивала Виталина. — Каждую историю разные люди ведь воспринимают по-разному, давай этим воспользуемся, мы ж ничего не теряем.
— Ну, смотри — если только услышу, что ты засопела, разговаривать с тобой больше не буду! — пригрозила Полина.
Витка устроилась поудобнее, подложила под спину подушку и приготовилась слушать.
— Только не кури, а? Не продохнуть уже. И окно закрой, к утру окоченеем.
— Да, Женьке еще два трупа ни к чему, — закрывая окно, засмеялась Полина. — Ладно, поехали. — Она села на свою кровать, подобрала ноги и начала: — Он из приличной, интеллигентной семьи…
Говорила она минут двадцать, пытаясь попутно вслушиваться в собственные слова, но ничего слух не цепляло.
— Погоди… — вдруг напряглась Виталина. — У меня сейчас мелькнуло что-то… только я ухватить не могу… — Она вскочила с кровати и заходила по номеру, совсем так, как делала обычно Полина, пытаясь собраться с мыслями. — Погоди, погоди… мне лет шесть, я болею ветрянкой… тебя отправили к бабушке, чтобы не заразилась… я не хожу в садик, лежу в нашей комнате, меня оттуда вообще не выпускают, мама приносит еду, мажет меня зеленкой…