Мне повезло. По крайней мере, я так считал.
Дальше началась взрослая жизнь: ни друзей, ни знакомых, ни девушки. Ничего из того, что имели окружающие меня люди. Мне выдали документы, устроили на работу и приказали ждать. Завод, на который я был трудоустроен, выпускал кирпич. На конец девяностых годов это был очень востребованный на рынке продукт, потому как строились все. Как раз в это самое время начинали вырастать дворцы на Рублёвке, да и в других городах нашей необъятной родины не сильно отставали от столицы. Так что работы хватало.
Первый раз меня посетили через полгода. Я вернулся домой, в однокомнатную квартиру с минимумом мебели, и застал на кухне человека. Первым моим желанием было убить его на месте, но едва я наткнулся на взгляд, как тут же передумал. Такой я видел только у своих учителей на острове.
— Завтра берёшь отпуск на две недели, — без прелюдий приказал он. — Здесь человек, который должен исчезнуть.
С этими словами он бросил конверт на стол и вышел из квартиры. А я наконец понял, ради чего прожил на этом острове столько лет.
Таких конвертов за свою жизнь я видел более сотни. Ситуации и цели были разные, как и страны, в которых я побывал. Но то, что происходит сейчас, более чем странно. Где я и как сюда попал?
Происходящее напоминало игру, очень сильно приближённую к реальности. Клетка, люди, вонь, ощущения, — это всё настоящее, и точно не сон или чья-то глупая шутка.
Нервничать и дёргаться пока не стоит. Лучше разобраться в ситуации и дать событиям развиваться самим.
Я принялся рассматривать тех, кто меня окружал.
Две женщины непонятного возраста. Одеты в рваные тряпки, с грязными, нечёсаными волосами, которые уже свалялись в колтуны. Взрослый, крепкий мужик в набедренной повязке. Вся спина в шрамах, видимо, от кнута или палки. Он сидел, прислонившись спиной к решётке, и сосредоточенно гонял вшей в своей грязной бороде.
Подросток, тощий, испуганный, смотрит затравленными глазами, свернувшись в клубок.
А вот и ещё один сюрприз: оказывается, я не в своём теле. Кожа молодая, упругая. Нет ни одного старого шрама, которые я знаю наизусть. Руки и ноги худые, живот впалый. Похоже, что я ровесник того паренька, что сейчас тихо поскуливает в уголке. И это притом, что своё сознание я воспринимаю на реальный возраст, отрезком в сорок четыре года.
— А ну, свиньи, выходим по одному! — Перед клетью появился всё тот же мужик, который стучал мне в рёбра древком копья. — Сегодня к вечеру мы войдём в город, и ваши никчёмные туши должны иметь товарный вид.
Нас по одному начали выводить из клетки. Заставили снять грязные тряпки и дали воды, чтобы мы смогли хоть немного привести себя в порядок. Оказывается, я был ничуть не чище тех людей, что находились со мной рядом. Это стало ещё одним звоночком: что-то не так, потому как я никогда не запускал себя до такого состояния.