Ледяной душ немного прояснил голову, вот только понятней ситуация не стала. Что это за место? Как я здесь оказался? Что вообще, мать его, происходит⁈
Насколько помню свой вчерашний вечер, я находился дома. Усиленная тренировка, контрастный душ, лёгкий ужин. Затем пришло сообщение на почту, это была очередная цель.
Необходимо было убрать конкурента с политической арены. Слишком рьяно он взялся за карьеру и пёр вверх по служебной лестнице. Да так лихо, что люди в креслах повыше испугались. Ну, это обычное дело.
Сколько себя помню — я сирота. Рос и воспитывался в детском доме. Место не настолько плохое, как показывают в кино и описывают в книгах. Жестокости хватает везде: в школах, детских садах, армии, на работе. Наше заведение, конечно, отличалось от всего вышеперечисленного, но и такого, чтобы каждую ночь кого-нибудь избивали в туалете до полусмерти, не было.
Как и везде, были сильные люди и слабые. Слабым доставалось, но не так, чтобы невозможно было существовать. Многие адаптировались и искали поддержки у сильных, помогая им с уроками или любыми другими способами.
Хуже всего, конечно, приходилось новеньким. Их проверяли на прочность, определяя тем самым границы терпения. Те, кто вырос в подобных заведениях, обычно сразу понимают, как нужно себя ставить, с ними проще. Нам, завсегдатаям, всё равно было легче, потому как мы дружили с раннего детства, и каждый из нас знал друг друга от и до.
Тяжелее приходилось тем, кто попадал в наш мир из нормальных семей. Обстоятельства бывают разные, и случается так, что некоторые из них нам неподвластны.
Такое случилось и со мной. Как-то утром нас выстроили в спортзале, а вдоль стены уселось несколько взрослых в деловых костюмах. Помню, нам было неуютно под их взглядами. А наши воспитатели вообще прыгали перед этими господами на задних лапках.
В тот день меня и ещё двоих ребят забрали из детского дома. Вначале мы ехали, потом летели, а в заключение шли по морю.
Прибыли на какой-то остров, где нас оставили в полном недоумении перед людьми в форме. С того самого дня моя жизнь изменилась так, что и описать трудно. Помимо нас, здесь находилось ещё тридцать семь человек, все одного возраста — девять лет.
А наутро наступил ад.
Начались тренировки по семнадцать часов в сутки, прерываясь лишь на гигиену и приём пищи. Слово «выходной» здесь не знали, или забыли.
К шестнадцати годам состоялся выпуск. До него смогли дожить только двадцать три человека. Кто-то не выдержал и вздёрнулся, кто-то получил травму, несовместимую с полноценной жизнью.