Старлей тяжело дышал. Дождевая вода стекала по его лицу. Гимнастерка промокла насквозь. Сам он, почему-то, был по уши в грязи. Будто… Будто лежал на земле.
Пистолет при этом Карась не торопился опускать. Ствол оружия теперь смотрел ровно мне в грудь.
— Твою мать, Миша… — выругался я от души, сделал маленький шажок вперед. Двигался осторожно, чтоб не нервировать старлея, — Ты убил человека, который знал Пророка! Зачем⁈ Можно же было в ногу, в плечо! А теперь он ни черта не скажет. Какого хрена⁈ Ты вообще должен быть в Золотухино!
— Должен.
Голос старлея звучал вроде бы ровно. Как-то слишком показушно ровно. Но я слышал где-то в глубине — злость и горькое разочарование. Просто Карась жестко держал под контролем свои эмоции.
— Но не поехал. Передумал, — продолжил он. — Переложил задачу на сержанта. Велел ему опросить всех в госпитале. Аккуратно. По-тихому, — Мишка усмехнулся, — Все, как ты сказал, лейтенант. А сам выбрался из машины на следующем повороте и бегом вернулся к тому месту, где мы расстались. Чуйка сработала, знаешь. Уж больно гладко ты мне про автобат пел. Больно складно к Елене Сергеевне отправлял. Бабские чувства приплел, мою симпатию. Лишь бы я под ногами не путался. Вот это меня и насторожило. Пошел за тобой. Поверил собственной интуиции. И не прогадал.
Старлей двинулся с места. Ко мне. Но совсем близко подходить не стал. Оставил между нами расстояние. Костяшки пальцев, сжимающих оружие, побелели.
Черт… Карась на взводе. Сильно. И, похоже, он считает меня точно таким же предателем, как майор.
А я — безоружный. Мой пистолет валяется в углу. ТТ Мельникова тоже где-то там.
Не то, чтобы мне хотелось пальнуть пару раз в старлея, но… Оружие — весомый довод в разговоре. Особенно, когда надо объясниться. Боюсь, как бы Мишка в горячах и меня не грохнул.
Единственный шанс — он не до конца уверен в моем предательстве. Если бы точно считал врагом, стрелял бы в нас обоих. И какого хрена, на самом деле, вот так запросто убил майора⁈
— Интересная петрушка выходит, товарищ Соколов… — процедил Мишка. Взгляд у него стал холодный, напряжённый. — С предателями, значит, по ночам в сараях треплешься? Я за тобой прошел до самого дома. Караулил. Ждал. В нескольких метрах от твоей засады. А ты и не заметил.
Карась покачал головой, словно сам не мог поверить, что у него получилось меня выследить.
— Все думал, а что вообще происходит? Зачем Соколов ошивается возле поповского дома? Ответ-то оказался простой. Я видел, как ты двинулся за майором. Видел, как вы сюда в сарай пришли. Потом разговаривали. И все бы ничего. Да, лейтенант? В предателя оружием тыкал, что-то ему тут вычитывал. Со стороны можно подумать — допрашивал врага. Если бы не один факт. Дождь шумел. Не все разобрал из вашего разговора. Но… Прекрасно слышал — майор с тобой говорил, как со знакомым. Флаконы те упоминал, госпиталь. И что вы там уже встречались. А мне ты совсем другое рассказал про Золотухино. Пророк этот опять. Странно, Соколов. Не находишь? Почему-то майор такие фразы говорил… Будто и с Пророком ты знаком. Ну он-то тебя точно знает. Не хочешь объясниться?