Разбудило меня прикосновение. Легко и невесомо кто-то осторожно касался моих волос, словно боялся потревожить. Сердце замерло на мгновение, чтобы затем пуститься вскачь. Я приоткрыла глаза, еще до конца не веря в то, что это действительно происходит.
– Крис… – едва слышно прошептал знакомый до боли голос.
Я резко вскинула голову. Итан смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки. Грудь сжало, в горле встал ком.
Живой. Пришел в себя.
Я вдруг поняла, что не смогу больше отпустить его. Никогда.
Я рвано выдохнула и порывисто бросилась ему на шею. Итан сдавленно зашипел от боли, и я ойкнула, попыталась отстраниться, но он с неожиданной силой ухватил за талию, не позволив сдвинуться с места. Уткнувшись носом ему в ключицу, сдавленно всхлипнула.
– Ты дурак, – прошептала я, чувствуя, как из глаз хлынули слезы, оставляя влажные следы на его больничной рубахе. – Как ты мог просто взять и уехать? Почему решил, что так будет лучше?
Итан так тяжело и устало вздохнул, что у меня сжалось сердце.
– Я боялся, что однажды ты посмотришь на меня и поймешь: я отнял у тебя что-то важное, – тихо признался он. – Твою свободу. Способность выбирать. Что-то, без чего ты не сможешь быть со мной рядом.
Итан замолчал, и я почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись моих волос.
Я медленно подняла голову, заставив себя отодвинуться настолько, чтобы видеть его лицо. Его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
– Я тоже испугалась, – выдохнула я, и слова вырвались наружу, словно прорвав плотину. – Думала, если впущу в свое сердце чувства, позволю себе любить, то рано или поздно потеряю себя. Стану тенью. Перестану быть той, кем была, – я прикусила губу, раздумывая прежде, чем продолжить говорить: – Но когда мантикора напала на дилижанс… Когда ты лежал здесь, в лечебнице, и я не знала, очнешься или нет… Я будто зависла на краю пропасти, и от падения отделял лишь один миг…
Итан поднял руку, медленно, с трудом, словно каждое движение давалось ему ценой невероятных усилий, большим пальцем осторожно стер слезу.
– Кристен, – произнес он мое имя так тихо, с трепетом и нежностью, у меня защемило сердце. – Ты выйдешь за меня?
Мир вокруг нас замер.
– Серьезно? – с нервным смешком спросила я. – Ты делаешь мне предложение в больничной палате? Весь в бинтах, с лекарствами, с этим всем? – я обвела рукой свои растрепанные волосы и мятую одежду.
Голдброн выглядел непривычно серьезным. Без тени улыбки он кивнул:
– Да. Потому что другого момента может и не быть.
Я рвано выдохнула, закрыла глаза, чувствуя, как грохочет сердце. Казалось, его стук слышно даже в коридоре.