– Ладно, – киваю, немного успокоившись. – В этот раз твоя взяла, я ничего не слышал.
Включаю радио, и тихая мелодия заполняет салон, смешиваясь с гулом мотора.
– Если… ты не против, то можно меня высадить напротив городской больницы. Хочу проведать Германа и…
Слово “Герман” для меня как красная тряпка для быка. Моментально раздражаюсь, испытывая дикое чувство ревности. Оно такое хлесткое, раздирающее, что будь мои руки свободны, сжал бы их в кулаки.
– Зачем? – только и нахожусь, что ответить. Чудом сдерживаю себя, чтобы не натворить глупостей. Мы только немного нашли гармонию, и снова на грани. Вернее я на грани, и моя неконтролируемая ревность.
– У Германа кроме меня и еще одного друга никого нет, – замечаю, что взгляд у Кристины какой-то затравленный, разочарованный, словно она совершала ошибку в отношении этого Германа. – Тем более в той аварии мы были вместе, но я не пострадала… Ты можешь злиться и…
– Хорошо, – удивляюсь сам себе, хотя в целом, удивляться нечему. Мы давно не дети, пора бы научится доверять друг другу и уважать личное пространство. Но… твою мать, как же это сложно, кто бы знал.
– Ты, правда… подвезешь меня?
– Да, заодно зайду, поздороваюсь.
– Я не… – мнется Ивлева.
– Ладно, просто подожду в коридоре. Но о большем даже не проси, я не настолько щедрый. Это временная акция, – и следом подмигиваю, чтобы немного разрядить обстановку.
– Это идеальная акция, спасибо, – почти шепотом произносит Крис, облизнув губы, которые мне до одури хочется поцеловать. Вот же… моя зависимость.
До больницы доезжаем довольно быстро, паркуемся и вместе идем на нужный этаж. Я держу Кристину за руку, а она и не дергается, позволяет мне быть тем, кем хочу – ее мужчиной.
В коридоре, где находится палата этого Германа, правда идиллия гаснет и нам приходится разорвать телесный контакт.
– Я скоро, – кидает она мне и устремляется к палате. По мою душеньку возвращается демон ревности.
Дверь палаты неожиданно распахивается, и я краем глаза замечаю Германа. Выглядит он реально отстойно и мне даже делается стыдно, что я ревную к нему. У человека горе, было бы совсем по-свински его реально бросить тут подыхать одного. Пусть он и сволочь редкостная, но и им положен второй шанс. В конце концов, судьба, итак, его наказала. Не лучшая участь остаться до конца дней в кресле.
Прежде, чем я успеваю отойти, наши взгляды с Германом случайно встречаются. Со своего места я отчетливо вижу, как его зрачки расширяются от удивления, но парнишка тут же берет себя в руки. Плевать, меня его душевная составляющая мало заботит.