– Если бы я срывался, то ты бы уже собирала вещи в коробку и планировала, как провести будние дни, вне моего офиса. Так что нет, я не срываюсь.
– Я отдала всю себя вашей фирме, и я больше всех переживаю о том, что происходит сейчас. Я…
– Слишком много “я” в одном предложении, – обрываю ее и двигаюсь к Кристине. Лисица сидит за столом, не поднимая головы. Наверное, она себя лишней чувствует, что ж, может, реально стоило пообщаться с Дарьей в другом месте. Из-за меня на нее, итак, навалилось, я отчетливо слышал, как коллеги перешептывались об Ивлевой.
Легкодоступная. Получила все через постель. Если бы она была не такой симпатичной, то сидела бы до сих пор в стажерках. Вот, что чешут языками мои сотрудники, вместо того, чтобы заниматься работой.
– Кристина, пойдем, – протягиваю ей руку, и терпеливо жду, пока она ее примет. Знаю, положение хуже некуда, но я обязан поддержать ее, даже если это будет стоить мне должности.
Лисица коротко вздыхает и вполне спокойно принимает помощь. Наши пальцы переплетаются, и я чувствую облегчение. С ней мои будни превратились в хождение по канату: никогда не знаешь, в какой момент потеряешь равновесие и разобьешься.
– Руслан Михайлович, – снова взывает Дарья к моим видимо зачаткам разума. На что я кидаю ей равнодушно:
– Моя личная жизнь никого не касается. А то, что ты не смогла зацепиться за стоящий проект, в минус тебе как руководителю. Пошли, Кристина.
И мы уходим. Молча. Я иду впереди, Лисица позади, она позволяет себя увести куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами с людьми, которые возомнили себя вершителями судеб. Да только они не знают, с кем имеют дело. Я прекрасно умею этих вершителей ставить на место.
Дверь скрипит, когда я толкаю ее, и мы выходим на улицу. Лес встречает нас холодным воздухом и запахом хвои. Тропинка хрустит под ногами, деревья смыкаются над головой, но тишина обманчива.
На подходе к поляне я замечаю нескольких руководителей. Они стоят кучкой, вроде как заняты своими делами, но их глаза выдают. Кто-то отводит взгляд, кто-то делает вид, что не смотрит, но любопытство сочится из них, как смола из сосны. Есть и те, кто не скрывает неодобрения — губы поджаты, брови нахмурены.
Во мне закипает лютая злость, при виде подчиненных. Твою мать, что они о себе возомнили? Смеют осуждать меня? Мою личную жизнь? Может, зря я вообще их не уволил?
– Ты злишься? – спрашивает вдруг Лисица, она держится стойко, но я отчетливо понимаю, насколько ей противна эта ситуация.
– На себя, – цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не рявкнуть на болтливых руководителей разных отделов.