Огромную роль сыграл закон о запрете иметь личных боевых холопов. Государь удивился, что такой закон вообще нужен. Но да… личных охран, целых военных компаний у боярских родов хватало. Не так открыто, как, например, это было поставлено у поляков и литвинов, но хватало и у нас.
Вся эта вооруженная свита, десятилетиями кормившаяся при богатых боярах, в одночасье оказалась вне закона. А что им было делать? Ничего, кроме как профессионально убивать, они не умели. И сотни этих прекрасно обученных, свирепых рубак хлынули в государственную армию, став отличными унтер-офицерами.
Со стрельцами же мы поступили с хирургической, иезуитской точностью. Те, кто был молод и горяч, добровольно влились в регулярные полки. Те, кто постарше и побогаче, предпочли остаться при своих ремеслах и торговле, сдав мушкеты и бердыши. Тем самым мы одним гениальным росчерком пера создали в России целую прослойку так необходимого государству «третьего сословия» — зарождающуюся буржуазию.
Но были и другие. Те стрельцы, у которых бизнес не шел, или кто вовсе пропил свои лавки. Именно они, вместе с бывшими городовыми казаками, пошли на службу в Милицию. Это стали наши внутренние войска, оплот порядка.
Разумеется, с этим взрывоопасным контингентом велась жесточайшая, кропотливая идеологическая работа. Допустить даже малейшую предпосылку к тому, чтобы эти вооруженные люди вдруг вспомнили, что они когда-то диктовали волю царям, было бы моим личным, фатальным провалом.
Жалованье в милиции положили, может, и не баснословное, но вполне сопоставимое с тем, что они имели раньше. Рядовой блюститель порядка получал от 8 до 10 рублей в год — в зависимости от выслуги, опасности караулов и отсутствия нареканий.
На первый взгляд — больше, чем у старых стрельцов. Вот только теперь государство ничего не давало им даром. Из казны выдавали лишь форменную одежду — да и то пока не всем, многие стояли в оцеплении кто в чем горазд, отличаясь лишь специальными повязками на рукавах. Никакого хлебного довольствия, никакого казенного сукна!
Хочешь есть — покупай хлеб на рынке за полновесную монету. В итоге на руки выходило, может, и чуть меньше, чем в старые времена, но мужики были при деле, кормили семьи и, главное, зависели от государства, а не от бунтарских настроений в слободе. Более того, служба стала настолько привлекательной, что начался удивительный, немыслимый ранее процесс — обратный отток казаков с Дона и Яика в русские города, на государеву службу!
И нужно было всего-то контролировать цены на хлеб, да создать государственный зерновой фонд, чтобы в периоды резкого повышения цен, вливать на рынок зерно и регулировать цену. Ну и жалование теперь выдается по местным меркам, так и не мыслимо — раз в три месяца и регулярно, без задержек. А и в иной реальности стрельцы не просили повышение жалования, они требовали своевременных выплат.