Но всё равно. Взять того же Ваньку Пулю, одного из моих молодых телохранителей. Его результат оказался почти идеальным, вплотную подбираясь к абсолютной десятке. Так кому в здравом уме я должен был поручить оперативную часть операции по поимке шведского, австрийского или бог его знает какого еще опытного шпиона?
— Ты мне дорог как организатор, — мягко, но с нажимом произнес я, подавшись вперед. — Как человек, который будет железным кулаком держать всех тех, кто нынче у нас обучается. С твоей больной ногой по подворотням не побегаешь. Стреляешь ты тоже неважно. Но зато ты думаешь. Видишь то, что скрыто от других, замечаешь мельчайшие детали. Вот твоя главная опора и то, чем ты должен заниматься — мозговой центр! А уж брать шпионов — пусть другие берут.
— Ты не понял, Егор Иванович, — покачал головой Игнат, шаркнув ногой по половице. — Я ведь не о том, чтобы его крутить да вязать. Мне его раскрыть нужно. А без того, чтобы лично с ним слово иметь, глаза в глаза, такое не выйдет.
— Вводи в работу Ваньку Пулю. Просмотрели мы парня, а он вон каким талантом оказался, — отрезал я.
Сказал это и невольно улыбнулся. Мое тестирование — казалось бы, сухие математические цифры, которые оно выдавало, вкупе с тщательно и грамотно подобранными испытаниями — выявило едва ли не с десяток уникальных ребят. Богата земля русская на самородков. Нужно только уметь их вычислять.
Со всеми ними я уже успел переговорить лично. Времени на это ушло немного. Есть в этой исторической эпохе одна удивительная особенность: здесь человека видишь насквозь и распознаешь его истинную суть буквально за несколько минут живого общения.
Всё дело в том, что в семнадцатом веке существует колоссальная, выразительная пропасть между человеком образованным и необразованным. Но где-то там, посередине, обитает особая каста. Парни, от природы наделенные звериной сообразительностью, пусть порой не умеющие ни считать, ни писать. Для меня именно они были тем материалом, который нужно развивать, образовывать. И тогда они с легкостью переплюнут любых хваленых спецов в тех навыках, которые сейчас жизненно необходимы мне и России.
Вот и Ванька. Девятнадцать годков от роду, грамоте не обучен, а прорвался в мою школу диверсантов в Соколиной усадьбе и всего за год выбился в полусотники. Считай, в прапорщики. Хотя официально он еще даже не был включен в тот реестр, который я каждые полгода подавал государю, чтобы легализовать своих людей.
Уже одно это значило очень многое. А я за текучкой дел и не уследил за его успехами. И Игнат не уследил. Помнится, ставший подполковником Касем что-то говорил мне о нем и еще об одном смышленом парнишке, но я тогда слишком спешил принять участие в Великом посольстве, закрутился и не придал значения.