И еще… Мужчина, а он должен быть на службе, не способен физически уделять достаточно внимания хозяйству. Так что его жена, если будет понимать, что «хлебного дерева» не существует и что что с куста сорвать пряник нельзя — уже в копилку развития России.
— Убедили, дамы, — я тяжело вздохнул, словно сдаваясь, и хлопнул ладонями по коленям. Прошел ровно час наших жарких дебатов. — Академии благородных девиц — быть!
Лица обеих женщин просияли. Софья Алексеевна и Мария Казимира, как мы и условились в кулуарах, брали на себя всё финансовое бремя проекта, так что самый острый вопрос — казенные деньги — отсекался на корню. Более того, хваткая Софья через своих доверенных людей уже присмотрела потрясающую, просторную усадьбу с большим парком совсем недалеко от Китай-города. Место было идеальным.
— Осталось только облечь сие в красивую бумагу, составить прожект устава и подать Государеву оку на утверждение, — резюмировал я, поднимаясь с кресла.
Прощаясь, я еще раз искоса бросил взгляд вглубь залы. Девятилетняя Тереза Кунегунда сидела у огромного окна, в лучах послеполуденного солнца, и с подчеркнуто серьезным видом читала толстую книгу на французском языке.
«Старается девочка. Показывает себя, демонстрирует образованность», — с усмешкой оценил я потуги юной принцессы. А ведь у нее действительно есть кое-какие шансы примерить императорскую корону.
Петр еще молод. Года четыре-пять он будет тешиться мимолетными связями в Кукуе, строить корабли и особо не задумываться над серьезной женитьбой. Государству, бесспорно, нужен законный, железный Наследник. Но, глядя на эту читающую девочку, я вдруг подумал: а может, русскому государству не менее важно, чтобы его первый Император был просто по-человечески счастлив в браке? При мудрой жене браки счастливы чаще, чем когда жена дура.
Я уже взялся за витую бронзовую ручку дверей, собираясь откланяться, когда тяжелые створки вдруг резко, без стука распахнулись мне навстречу.
На пороге, тяжело дыша и сбивая ногами дорогие персидские ковры, стоял знакомый мне человек из команды Игната. Его мундир был забрызган весенней грязью, а лицо приобрело пепельно-серый оттенок. Игнорируя присутствие бывшей польской королевы и русской царевны, он впился в меня безумным взглядом.
— Ваше сиятельство… Князь! — выдохнул он, срывая с головы треуголку. — Дядька Игнат прислал за вами. Срочно!
— Что стряслось? — мой голос лязгнул, как взводимый курок.
Я наклонился к нему.
— Ваше сиятельство, шпиена обнаружили. Нет… перехватили два письма. Зело важные, как сказал дядька, — сказал служивый.