– Прости, я больше не могу лгать той, которую я полюбил. Я ухожу.
Именно эта фраза ломает меня окончательно, и я чувствую, как мой привычный мир
начинает качаться…
– Я хотел сказать тебе это спокойно, поэтому привез тебя сюда, – продолжает он,
подтверждая мои догадки. – Ты ни в чем не виновата, Ева. Ты была идеальной женой.
Я смотрю на него и вдруг понимаю, что это решение он принял не здесь. Не вчера. И не
позавчера. Все эти дни вообще были не началом – они были прощанием.
Он. Привез. Меня. Чтобы проститься.
– Не говори так, – прошу я. – Пожалуйста.
Он опускает взгляд.
– Я не могу больше лгать. Ни тебе, ни себе, ни той, которую я полюбил… Прости.
Тишина растягивается, пока я учусь заново дышать.
Мы так и не позавтракали, хлеб и варенье остались на кухне нетронутыми…
Да, не так я хотела сказать ему о беременности, но эти слова вырываются из меня
раньше, чем я думаю:
– Мирон… А если я скажу, что беременна?
Он резко поднимает голову.
– Что?
– Я беременна. Уже несколько недель.
Мирон резко поднимается и проходит по кухне, затем останавливается у окна. Молчит.
Потом говорит, не оборачиваясь:
– Я не готов быть отцом, – говорит он, не оборачиваясь.
– Ты серьезно? – спрашиваю я. – Это твой ребенок…
– Я знаю.
– Тогда как ты можешь так говорить?
– Потому что я не имею права обещать то, чего не смогу дать. Я не хочу становиться
отцом из чувства долга. Говорю же – я не люблю тебя, Ева.
Он поворачивается, и в его взгляде читается усталость.
И холодная отстраненность – это тоже читается в его взгляде!
– Я буду помогать вам финансово. Во всем, что потребуется. Но я не могу остаться, уж
прости. Хотя я ни черта не виноват, что полюбил другую. Так уж вышло.
– Ты никогда меня не любил? – спрашиваю эхом.
Он закрывает глаза.
– Нет.
– Ты спал с ней?
Я смотрю на него и вдруг понимаю страшную вещь: он уже ушел. Просто тело еще здесь. А
мысли там – с ней.
– Да…
Он мне изменил, боже…
Слова падают ровно. Без оправданий.
– Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью, Ева. Ты сильная. Ты справишься.
Я смеюсь – глухо и истерично!
– Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас ошибаешься, – цежу ему. – Я тебя… я
тебя ненавижу! Ты… подонок…
– Такой уж я, – кивает муж. – Собирай вещи, довезу тебя до города.