Я глажу ладонью живот – привычка, которая появилась совсем недавно. Срок еще
маленький, но для меня это уже целый мир. Я уже сотни раз представляла, как скажу
ему. Представляла его реакцию. Даже если Мирон растеряется – это нормально. Мой муж
не из тех, кто бурно выражает эмоции, и это нормально.
Мирон выходит на кухню к девяти утра. Уже одетый, собранный. Его лицо непривычно
серьезное.
– Ты рано, – говорит он.
– Не спалось. Завтракать будешь?
Он кивает и молча садится за стол. Я ставлю перед ним кружку и вдруг чувствую
напряжение. Такое плотное… как воздух перед грозой.
– Все в порядке? – спрашиваю я.
Мирон долго смотрит в кружку, потом проводит рукой по волосам, по щетине.
– Вообще-то не совсем.
– Не совсем? – переспрашиваю я. – Что-то с родителями? С нашим бизнесом?
– Ева… – начинает он и тут же замолкает. Проводит рукой по волосам, по щетине. Делает
вдох. – Нам нужно поговорить.
Эта фраза всегда звучит одинаково. И никогда – к добру.
– Я тебя слушаю, – говорю я, хотя внутри уже холодеет.
Он отодвигает кружку, будто она мешает, и я подхожу к нему.
– Я долго думал. Здесь… было время подумать.
– О чем?
– О нас.
Я улыбаюсь – скорее по инерции.
– Странное место ты выбрал для таких мыслей, – пытаюсь пошутить я.
Вот только Мирон не улыбается.
– Послушай, – говорит он тихо, но очень четко. – Я понял, что семья – это не для
меня.
Слова ошпаривают меня.
Ошпаривают хуже кипятка, вылитого на голое тело!
– Что? – переспрашиваю я, хотя прекрасно все услышала.
– Я больше не могу жить так, как мы живем. Делать вид, что все правильно, потому что
так надо.
– Мирон… – я пытаюсь улыбнуться. – Мы же здесь вместе. Нам было хорошо.
– Мне не было хорошо, я устал от тебя, – отвечает он. – Я понял, что дальше так
нельзя.
– Что? Устал? – я хмурюсь.
Он смотрит прямо, без мягкости.
Это, кажется, уже не мой Мирон…
– Я полюбил другую.
Вот теперь мир действительно качается.
– Я полюбил другую женщину. И если я останусь, я предам нас обоих.
– Что? – опешила я. – Мирон, мы много лет в браке…
– Да, но если я останусь с тобой, я предам ее.
Я чувствую, как подкашиваются ноги, поэтому сажусь напротив него. Медленно. Очень
аккуратно. Будто если сделаю резкое движение – все рассыплется окончательно.
– И ты решил сказать мне это сегодня?