Пахнуло чем-то из школьного образования, даже не знаю, почему именно сейчас вспомнил родную питерскую школу и уроки русской литературы.
Вот и барон с баронетом, быстро поняв, что я реально взбунтовался и убегаю на самом деле, ни на секунду вообще не задумались правильным образом:
— А стоит ли так настойчиво лезть на скалу вслед за человеком, который гораздо выше их по магической силе? Хоть он и жалуется постоянно, что всю ману потратил на проверку в трактире. Что новой негде набрать?
— Не хитрит ли он? Что, если у него этой силы гораздо больше имеется?
Нет, вообще не задумались, правильно считая, что в поединке против любого из них на обычном оружии я проиграю сто раз из ста. И двое из них, очень опытные и хладнокровные убийцы, даже оказались в итоге лицом к лицу со мной.
— Ладно, баронет изначально находился в довольно неустойчивом положении, попытка поменять в прыжке свой самый край скалы на ближайшую вершину обернулась тут же полетом и приземлением на россыпь камней.
Я хорошо вижу его тело, сломанное пополам и, кажется, уже абсолютно бездыханное.
Он ведь мог кинуть в меня меч, но такая мысль даже не пришла ему в голову. Впрочем, даже размахнуться ему я бы не дал. Но нож он точно мог попробовать незаметно достать и внезапно бросить.
«Нет, не мог, — вспомнил я сразу последние минуты. — Ему оказалось нечем держаться, ведь одну руку занимает меч, второй он цепляется, подтягиваясь к вершине».
«А личный охранник барона? Он-то стоял устойчиво, правда, едва переводя дыхание после трудного подъема. Тоже мог метнуть топор или нож, но поступил со мной, как с самым обычным противником, которого необходимо оглушить и оставить для допроса своему хозяину».
«Совсем не обучены люди барона с Магами воевать, вот и проиграли закономерно!» — делаю я правильный вывод.
Только ведь хозяину жизни и смерти своих людей уже совсем не до меня, нахального беглеца-Мага, ему уже вообще ни до чего сейчас, кроме уходящей понемногу жизни. Если он еще жив все равно, конечно.
Похоже, барон заранее вбил им в головы свой неукоснительный приказ взять меня относительно целым для дальнейшего решения моей судьбы лично самим феодалом. А к приказам гневливого и решительного на расправу барона здесь принято прислушиваться со всей имеющейся серьезностью, вот поэтому повели себя его слуги соответственно.
Все потому, что они вообще не относились ко мне серьезно, я реально усыпил их бдительность.
Своим постоянным безропотным послушанием, непротивлением злу и абсолютной баронской власти. Вот и понеслись меня хватать, не ожидая никакого сопротивления от прежде тихого и послушного по поведению человека.