А ведь она влюблялась и раньше. С удовольствием поглядывала на Ольга Бурого. С интересом представляла, как это — поцеловаться с одним из княжеских дружинников, который смотрел на нее как-то особенно тепло, кокетничала с одним из поляндских послов, таким умным, так красиво ухаживающим, расточающим комплименты.
Но прекрасно знала, что ничего не будет. Ничего. Она себе не позволит никогда.
А с Нараном — уже позволила. И хотя вспоминать было особо нечего, мечтать себе было уже не запретить.
Зажмурилась, выгоняя из головы глупости, пошла на кухню завтракать. Кухарка еще спала, но отломить себе хлеба, намазать вареньем и налить чашку молока Лисяна могла и сама.
Сколько она так просидела, глядя в окно и бездумно кроша хлеб пальцами, словно в забытье? Не знала. Очнулась, когда уже было светло. Ее трепала за плечо кухарка.
— Боярыня, ты в порядке?
— А? Да.
— Лисяна Матвеевна, радость-то какая! Матвей Всеславович поднялся!
Она вскочила, опрокидывая пустую кружку.
— Неужто? Вот счастье-то! Где он?
— В кабинете, конечно!
Как девчонка, вприпрыжку побежала к мужу, убедиться собственными глазами, что он пошел на поправку. Нашла его сидящим за столом и проверяющим торговые бумаги. Муж, как обычно, посмотрел на нее строгим взглядом, нахмурился и поцокал языком:
— Бледна и неумыта. Ты спала хоть, радость моя? Круги под глазами, вид больной.
— Не могла заснуть, как обычно. Душно, — призналась Лисяна.
— Сейчас поправлюсь окончательно, и поедем к сыну в деревню. Там отоспишься. Иди полежи, я тут пока погляжу, чего ты наторговала.
Работать Вольский всегда предпочитал в одиночестве.
— Не тяжело тебе?
— Будет тяжело, прилягу. Иди-иди, да не вздумай ослушаться. Узнаю, что в лавку бегала — накажу.
Усмехнулась печально, поднимаясь к себе в горницу. И ведь накажет. Прикажет из дома не выходить, или с сыном не дозволит увидеться, или девок ее не пустит. Матвей Всеславович умел быть убедительным и без рукоприкладства.
Не сдержав данного себе обещания, боярыня достала из сундука заветную бутылочку. Налила настойку в кубок. Выпила, поморщившись. Показалось, или вкус другой какой-то? Показалось с усталости.
Легла в постель и уснула мгновенно.
А проснулась от прикосновения пальцев к щеке.
Рядом с ней на постели был мужчина, и она потянулась к нему всем телом. Этого мужчину она хотела тут видеть, она его ждала.
Он касался ее кончиками пальцев — Листян ощущала шершавость его кожи. Так нежно, так трепетно! Скользнул по приоткрытым призывно губам, заглянул в глаза. Черные от страсти — она их помнила, знала.
— Наран, — шепнула чуть слышно, успокаивая отчаянно колотящееся в горле сердце. — Да.